— Я не специально, — пропищала я тихо как мышка, оправдываясь.
— А я что предъявляю претензии?
— Они на подходе, я ощущаю их кожей.
— Глупости не говори. Пошли уже, — потянул он меня на выход.
Глава 24 .Алёна. Семья, которой нет
О случайной встрече с Разиной я ни разу не мечтала. Надо быть больной, чтобы предвкушать её, и желать поговорить со старой змеёй. Приехать к ней лично — это клиника. Но я пообещала родителям, а вернее маме, папе-то плевать, он аморфный представитель рода пьянчужек. Перед поездкой она постоянно писала мне и звонила, пыталась посоветоваться, что надеть, и как завести непринуждённую беседу. Проблема в том, что я не знала ни о тонкостях вкуса Разиной, ни о чём с ней в принципе можно поговорить. И всё бы ничего, но я поинтересовалась у Лили, достаёт ли мама её расспросами. Та удивила меня, ответив, что нет. Получается, что страдаю я одна. Справедливости совсем нет, либо она меня не замечает.
В итоге, Матвей, как и обещал, заехал за нашей «дружной» семейкой в третьем часу субботы. Среди нас он один знал адрес Маши, по логике такой же, как у Аглаи Тимофеевной. Ждали его всей толпой возле нашего с Лилей подъезда. Сестру мама тоже заставила прилично одеться и поехать в гости, хотя та постоянно пыталась найти способ, чтобы остаться дома. Ничего не прокатывало, ей пришлось смириться, как и мне. Автомобиль Мацкевича приехал вовремя, минуту в минуту. Вот пунктуальность, прирождённый босс. Мама закатила глаза, видимо от невозможности смотреть на богатство, я не знаю, что её не устраивало. Машина как машина, да немного дороже того что мы привыкли видеть, и всё же. А то, как припарковался Матвей вообще искусство, быстро и аккуратно. Он и в ДТП теперь ни разу в жизни не попадал. Выйдя из автомобиля, он естественно не удержался, чтобы не поиздеваться над ситуацией.
— VIP-такси готово, прошу господа, не забудьте проверить чистая ли у вас обувь.
Я покосилась на маму, ожидая резкого ответа, но она поняла, что ругаться сейчас не лучший выход, скандал она придержит на потом.
— Здравствуй Матвей, спасибо, что согласился отвезти нас, — сдержано поблагодарила его она. — Семья должна воссоединиться.
Мацкевич лишь кивал.
— Я впереди, — побежала Лиля к нужной ей двери.
— Ты сзади, — поставил на сигнализацию машину Матвей, когда Лиля стала дёргать ручку. — Сядешь между матерью и отцом. Впереди поедет Алёна.
— Матвей прав, ты сядешь с нами, — поддакнула ему мама.
— Нет! Я ненавижу сидеть сзади. Меня там укачивает. Воспитывали бы меня, знали, — стала спорить Лиля. Я воспитывала её, но о таком и не догадывалась.
— Ничего, у меня есть пакетик, — прошёл мимо неё Матвей, и, открыв машину, пригласил меня сесть.
Посмотрев на сестру победоносным взглядом, я приняла предложение.
Лиле пришлось принять свою участь и сесть справа от мамы, и папы. Между ними она наотрез садиться отказалась.
Всю дорогу мы сидели молча, и только мама порой задавала вопросы, насчёт изменений Аглаи Тимофеевной. А что мы могли ответить по этому поводу? Ничего. Как можно понять насколько поменялся человек, когда ты познакомился с ним, считай на днях? Мне показалось, что маме просто нужно отвлечься, словно когда она молчит, мысли съедают её, а под шум, можно и потеряться на время.
Дом Разиных оказался скромнее, чем у Мацкевичей, но тоже презентабельный. Один высокий забор чего стоил. Словно не дом, а тюрьма, не хватало только колючей проволоки. Покинув автомобиль, толпа переместилась к калитке, где все и зависли. Происходящее выглядело нелепо, мы не семья и никогда ею не станем, но мама делала вид, что этих пятнадцати лет не было.
Чтобы не сливаться с толпой родственников, я вернулась к Матвею, сидевшему на капоте и следящему за происходящим в отдалении.
— Идиотизм да? — думала, поддержит он меня.
— Почему так категорично? Неплохо когда родня пытается собраться вместе. Другой вопрос: а нужно ли это? Не всегда, — сам ответил он.
— Я не хочу всего этого, мне хорошо в моём маленьком мире, с близкими людьми, а их у меня по пальцам посчитать можно, — призналась ему.
Я отвлеклась, когда заметила, что мама возвращается к нам, а папа и Лиля остались ждать у калитки.