— Минуточку, — подбежала к нам резкая Лиля, и разорвала наш контакт, — меня спросить не хотите? Я тоже жертва, и тоже только что узнала правду. Алена, с какого хрена ты ведёшь себя так словно эта Маша тебе родная, а не я?
— Не вмешивайся. Не видишь, я разговариваю? — попыталась я вложить в слова максимум недовольства.
— Мама, — обратилась она к рыдающей родственнице. — Скажи Алёне, чтобы она включила мозги, и осознала, кто был с ней все эти годы рядом.
— Хватит Лиля, хватит, — утёрла слёзы мама, и, взяв мужа под руку, повела на выход.
— Правильно, катись отсюда, идиотка, — прыскала ядом Разина, возвращаясь в беседку. — И вы обе тоже проваливайте. Знать вас не желаю.
— Идите Алёна, потом поговорим, — отвернулась от меня Маша, и пошла за бабушкой.
— Но постой….— попыталась я оправдаться.
— Не надо. Не хочу слушать, мне стоит хорошенько всё обдумать, — взяла она чашку с чаем и дрожащими руками поднесла ко рту.
— Куда ты принцесса? Моя сестра хочет поговорить сейчас, — с чего-то решила побыть моим секретарём Лиля, и собралась пойти следом за потерянной Машей, но я не позволила.
Взяла Лилю за руку и потащила на выход вслед за остальными.
Матвей стоял возле автомобиля и с кем-то переписывался. На его лице не отпечаталось и следа от бурного разговора с Разиной. Он был, собран, как и всегда, выглядев с иголочки. Человек вечный двигатель. Мама с папой медленно шагали вдоль улицы, давно оставив нас позади. Мы с Лилей подошли к Матвею, и я поинтересовалась:
— Куда они? Почему ушли?
— Наверняка захотели проветриться. Такое наслушались, — снова невпопад вмешалась Лиля, и я одёрнула её.
— Можешь закрыть рот? Хоть на время? Сядь в машину и жди, — открыла я заднюю дверь, и нехотя, но Лиля выполнила приказ.
— Они что-нибудь тебе сказали? — повторила я вопрос, пока он копался в своём телефоне. — Матвей! — громче позвала его.
— Да! — убрал смартфон Мацкевич, и наконец, сконцентрировал внимание на мне. — Сказали: доберутся до дома сами.
— Что? Почему?
— Откуда я знаю? — начинал нервничать Матвей. — Догони и спроси сама, если это так важно.
— Что с тобой? Только что всё нормально было. Я тебя разозлила? — заволновалась я, ссориться с ним сейчас, когда он мне так нужен, я не хотела.
— Ты? Нет, конечно. За мамой слежу. Она снова там, бесит, — ударил он по капоту своего «японца».
— Собираешься проверить?
— Да. Поеду один, — сразу предупредил он. — Вас отвезу, и собираюсь поговорить с родителями как надо, как они понимают.
— Хорошо, — согласилась я. — Делай, как считаешь нужным. А насчёт Разиной…. Она не лгала?
Он мельком посмотрел на меня, и выдохнул.
— Нет. Ты же меня попросила, я выполнил, мало? — грубил мне он.
— Мог бы и не выполнять. Я что настаивала? — совсем погасло моё настроение. Чувство было, что сейчас расплачусь, прямо как мама. Зачем он доводил меня? Что я ему сделала?
— Опять? Почему ты опять со мной так разговариваешь? — горел огонь в его серых ледяных глазах. — Откуда в тебе эта холодность и пренебрежение? Я всё делаю, по-твоему, а тебе постоянно не хватает. Алёна сколько это будет продолжаться?
— Холодность? В смысле? Нет такого, я со всей душой к тебе, — последнее я почти прошептала. Сил говорить не осталось.
— Значит, я не понимаю тебя. Не понимаю….— потёр он лицо. — Садись, догоним твоих родителей, отвезём домой.
— Нет, подожди, — притормозила я его, когда он уже открывал дверь. — Давай разберёмся. Ты отжал у Разиной бизнес? Потому что я настояла?
— Потому что это дело принципа. Старая ведьма не поняла меня с первого предупреждения, и мне пришлось доказать ей, что слова мною сказанные не просто угрозы. И в целом я вернул тебе, то на что ты имеешь полное право. Всего один свадебный салон, научу тебя им управлять, делов-то на полдня, — стал постепенно сбавлять обороты Мацкевич, приходя в себя.
— Ты же шутишь?