Как только фамилия Фесенко вновь всплыла в памяти Ярополка Семеновича, он, не меняя позу, дважды подернул носом и по-кроличьи пожевал губами, с трудом удерживаясь от непечатных выражений.
Если Николаев мучительно переживал физическую и психическую неполноценность, то Фесенко, напротив, эксплуатировал собственную инвалидность, как капиталист — принадлежащую ему нефтяную скважину. Несмотря на то что он тридцать второго года рождения, Фесенко считается инвалидом Отечественной войны и награжден партизанской медалью. На встрече ветеранов Фесенко рассказывал, что был партизанским связным, пионерам в подшефной школе — что взял в плен важного гитлеровского чина, а двум сослуживцам в командировке, что вместе с односельчанами скрывался от немцев в лесу, неподалеку от базы крупного партизанского соединения, во время обстрела был ранен в ногу осколком снаряда и таким образом попал в партизанский госпиталь. Вскоре немцы отступили, партизаны соединились с частями Красной Армии, у всех на душе был праздник, и командир соединения, мудрый и добрый дядька, земля ему пухом, распорядился представить к наградам раненых, в том числе и пятерых деревенских подростков. Понимал, видно, человек, что партизанская медаль пригодится покалеченным войной мальчишкам, поможет им в трудную минуту жизни. Фесенко выздоровел, но навсегда остался хромым. После войны он в установленном порядке оформил инвалидность и тем самым документально зафиксировал, что получил ранение при защите СССР.
По натуре он был человеком амбициозным, с претензией влиять на судьбы других людей, однако недостаток образования и трудолюбия не дал ему возможности развернуться. Но Фесенко нашел себе работу по душевной склонности. В тресте он занимался вопросами охраны труда, являясь своего рода ревизором по технике безопасности. От него, в частности, зависело, как будет составлен акт проверки и, следовательно, поощрение или наказание тех, кого он проверял. А это, если вдуматься, не так уж мало.
Невысокого роста и узкий в кости, Фесенко после сорока оброс жирком малоподвижного человека и отрастил пухленькие щечки, вдоль и поперек испещренные красновато-фиолетовыми прожилками. А когда засмеется — становится похожим на белочку: резцы и клыки выставит наружу, а за ними с обеих сторон зияют черные дыры.
Любимое развлечение Фесенко — свести лбами двух людей и затаив дыхание следить за развитием их ссоры или, на худой конец, над кем-нибудь всласть поиздеваться. Дмитрий Константинович, человек наблюдательный, начитанный и на слово острый, как-то мимоходом сказал ему, Громобоеву, что Фесенко и Красавчик Смит из повести Джека Лондона «Белый клык» как две капли воды смахивают друг на друга. Так Громобоев специально прочитал эту повесть и тоже поразился сходству. Ведь Фесенко, как и Красавчик Смит, проделывал фортели только с людьми слабыми, не способными постоять за себя и дать отпор.
Например, есть у них в тресте Зина, Зинаида Кузьминична, старший экономист в плановом отделе. Приземистая и неимоверно толстая, она напоминает шар, к которому приделаны маленький шарик — голова и еще четыре предмета на манер рояльных ножек. Выдающаяся черта ее характера — патологическая жадность. Недавно Зина вышла замуж, познакомившись со своим суженым в больнице, где ее лечили от ожирения, но нарочно не зарегистрировала брак, чтобы не платить налог за бездетность. Это для нее само собой разумелось. В коллективе про нее говорят, что наша Зина за трешку перейдет Сахару. Так вот, повадился Фесенко донимать эту самую Зину. Для затравки поболтает с ней о том, о сем, а потом будто бы невзначай обронит, что из-за невыполнения плана по строительству собственных производственных баз прогрессивку им в этом квартале уполовинят. Зина мигом пускает горючую слезу, а довольный Фесенко подводит к ней всех желающих, чтобы вдосталь похохотать. Или, допустим, заявит ей, будто Воронин, глядя утром в окно, заметил, что Зина явилась на работу на три минуты позднее положенного, и распорядился учесть сей факт при выплате премии за классное место в соревновании. Зина действительно опоздала и распускает нюни на целую неделю, после чего жадность наконец одолевает стыд, и, к вящему удовольствию Фесенко, толстуха записывается на личный прием к управляющему трестом, который ни сном ни духом об этом не ведал.
Когда Фесенко надоедает издеваться над Зиной, он переключается на Арона Израилевича Лурье. Главный диспетчер производственного отдела Лурье — добрейший человек, толковый и грамотный инженер, но при всем том обладает одним существенным недостатком: до дрожи в коленках боится неожиданных вызовов к руководству. Почему боится — не может понять сам, однако в первый момент все валится у него из рук. Так вот, уследив, что Лурье долго говорит по телефону с иногородним абонентом, Фесенко с грозным видом заходит в производственный отдел и заявляет, что управляющий трестом давным-давно вызывает к себе главного диспетчера, а здесь все, видите ли, сидят на телефонах и явно ведут посторонние разговоры. Воронин, мол, возмущен и сказал, что просто так он этого не оставит, кто-то должен быть примерно наказан. Арон Израилевич срывается с места и, теряя по дороге бумаги, очки и нервные клетки, мчится по коридорам в приемную, где узнает у Люси, что Дмитрий Константинович проводит совещание и его не вызывал… И сколько бы Фесенко ни повторял эти провокации, доверчивый Лурье каждый раз поддается панике.