Таня села в машину Гурама, Ираклий посадил в свою Тину с Тенгизом, и они стартовали. У перекрестка с шоссе Сочи — Сухуми ехавший впереди Ираклий почему-то повернул не на север, а на юг.
— Куда мы едем, Гурами? — Таня нежно притронулась к загорелой руке, уверенно переключавшей кулису.
— Сюрприз, моя девочка! — Гурам подмигнул. — Совсем маленький гастрономический сюрпризик!
После того, как они миновали мост через Псоу и оказались на территории Грузии, Гурам вслед за Ираклием свернул в сторону пляжа и остановился у небольшого каменного здания, где, к вящему удивлению Тани, находился уютный ресторан. Она привыкла к тому, что все рестораны так или иначе снабжены рекламой, зачастую кричащей и изрядно безвкусной, а здесь не было даже элементарной вывески. Гурам несколько раз нетерпеливо просигналил и начал сдвигать брови над переносицей, что служило признаком растущего недовольства, прежде чем к ним вышел лысый старик в тапках на босу ногу и в белой куртке не первой свежести, откуда в полном смысле слова выпирало наружу необъятное, устрашающих размеров брюхо. Между Гурамом и стариком завязался оживленный и, по-видимому, отнюдь не дружелюбный разговор на грузинском языке, перемежавшийся обоюдной жестикуляцией и выкриками, но стоило Тане испуганно прижаться к плечу Гурама, как вихрь страстей мигом сменился штилем, а старик лукаво усмехнулся и кивнул головой в направлении лестницы. Мужчины, как по команде, вылезли из машин и пошли за стариком, а Тина повела Таню мыть руки.
— Из-за чего они ссорились? — простодушно спросила Таня.
— Они не ссорились… — Тина внимательно посмотрела на Таню, и в ее взгляде промелькнуло что-то материнское. — Они обсуждали меню. Наши мужчины всегда так делают.
Когда они поднялись наверх, их уже ждал красиво накрытый стол. К обеду подали множество всяких вкусных блюд с замысловатыми названиями, большую часть которых Таня попробовала впервые в жизни. Безмерная радость встречи с Гурамом, пережитое за последние недели волнение, ласка нежаркого апрельского солнца, запахи моря и выпитый натощак бокал «Твиши» расслабили Таню, и она не сразу сообразила, что обед был устроен не только в честь ее прибытия, а имел и другое смысловое назначение. Из реплик Гурама и Тины выяснилось, что к Ираклию тоже прилетает какая-то девушка из Одессы, но ее самолет должен приземлиться на три часа позже Таниного. Времени было вполне достаточно, они не спеша утолили голод, посмеялись над Ираклием, излишне часто посматривавшим на часы, и возвратились в аэропорт. Самолет из Одессы совершил посадку точно по расписанию, но выдачу багажа опять задержали, и Ираклий со своей девушкой появился на стоянке машин, когда уже сгустились сумерки.
— Моя подруга Ида! — воскликнул сияющий Ираклий, представляя им броско одетую веснушчатую особу, завитую барашком и державшуюся с жеманностью.
— Рада с вами познакомиться, — проворковала та, протягивая для пожатия вялую бескостную ладошку, и одарила каждого из встречавших одинаковой улыбкой в тридцать два зуба. Зубы, кстати, были что надо, на порядок лучше Таниных, да и сама Ида казалась моложе ее лет на семь-восемь. Ида вела себя так, будто прилетела не из Одессы, а, по крайней мере, из Рима или Лондона и тем самым озолотила их всех буквально с головы до ног. Противная девка, подумала Таня и решила держаться от нее как можно дальше.
Всю дорогу до Сочи Гурам сетовал на то, что в этом году на праздники понаехала куча народу, а он, шляпа, не догадался позаботиться обо всем заблаговременно. Сегодня они с Тенгизом с раннего утра тыкались, можно сказать, во все концы, но так и не смогли устроиться ни в «Жемчужину», ни в «Москву», ни в «Ленинград». Только в гостинице «Сочи» им с превеликим трудом удалось выбить три двойных номера без удобств.
У стойки администратора Таню огорошили крайне неприятной новостью: ей придется жить в одном номере с одесситкой. От досады Таня закусила губу. Только этого ей не хватало!
— Девочки, на переодевание вам отводится полчаса, — сообщил Ираклий, проводивший их до комнаты с чемоданами в руках. — Ровно в девять нас ждут в ресторане «Жемчужина». Мы будем внизу.
Таня и Ида принялись распаковывать вещи, и тут Танино настроение окончательно испортилось. Одесситка с неприступным видом доставала из громадного импортного чемодана фирменные платья, джинсы, белье и кофточки несусветной красоты, тогда как в Танином обшарпанном чемоданчике была одна-единственная приличная миди-юбка, две водолазки, каждой по сто лет в обед, и выцветший от стирок батник, из тех, что иной раз увидишь на рослой школьнице. Лишь туфли были, что называется, на уровне мировых стандартов, но они были в единственном числе, а одесситка небрежно выложила рядом три пары, одна лучше другой. Взглянув на косметику Иды, Таня на миг остолбенела и не отважилась выложить свою: у спесивой одесситки абсолютно все — духи, пудра, помада, тушь, тени для век, утренний крем, ночной крем, лак для ногтей и даже дезодоро были французского производства с товарными знаками «Кристиан Диор» и «Ланком», по сравнению с чем Танины польские штучки-дрючки фирмы «Поллена» годились разве что для шпаклевки стен и потолков.