— Спасибо, как-нибудь обойдусь! — Таня досадливо поморщилась.
— Вы обиделись на меня? — с тревогой спросил Добкин.
— Нет. Гриша, меня никто не спрашивал?
— Виноват, память у меня стала дыг’явая, — начал оправдываться Добкин. — Вам дважды звонила Г’ая Удаг’ова.
Рая Ударова? Что ей понадобилось? — Таня машинально пожала плечами и нехотя набрала номер ее телефона. Неужели опять какая-то вечеринка? Нет уж, хватит.
— Татуленька, приве-ет! — услышала она радостный голосок Раи. — Ты мне нужна! Сро-о-чно!
— Что случилось?
— Это не телефонный разговор. Встретимся у «бочки» минут через десять. Идет? Ну, что молчишь?
— Ты можешь объяснить, в чем дело? — холодно уточнила Таня.
— Не могу! Ну, до скорого!
Когда Таня подошла к «бочке», Рая уже ждала ее.
— Татуленька, удача! — весело защебетала Рая, взяв Таню под руку. — Алеша Кузнецов — не сойти мне с этого места! — прямо-таки изнемогает от желания увидеться с тобой. Я решила малость набить цену и сказала, что ты в тот раз на него обиделась. Он умолял дать ему твой телефон, но я сказала, что без Таниного согласия об этом не может быть и речи. Ты рада?
— Знаешь, он показался мне примитивным.
— Брось валять ваньку! Советую не упускать великолепный шанс!
— Мне претят самодовольные люди, Раечка, — грустно сказала Таня. — К тому же настроение у меня — хуже некуда.
— Смотри, дело твое, — с явным неодобрением заметила Рая. — Только я бы на твоем месте не бросалась бы престижными кадрами. Возраст у тебя не тот, чтобы носом крутить, и, между прочим, готовый ребенок на руках. Учти, Корсакова, это не так уж здорово, как тебе кажется. Усекла?
— Что же, раз мне за тридцать и у меня есть Иринка, то я, по-твоему, должна цепляться за первого встречного?
— Кузнецов — не первый встречный, а человек с положением, — веско возразила Рая. — И симпатичный, женщины к нему так и липнут, уж это точно.
— Ну и пусть липнут, а мне…
— Татуленька, не упрямься! — затараторила Рая. — У Кузнецова самые серьезные намерения, не сойти мне с этого места! Уж я-то знаю! Присмотрись к нему, от этого у тебя не убудет. Так я дам ему твой телефон? Идет?
— Даже не знаю, что сказать.
— Слушайся меня, Корсакова, и ты будешь в полном порядке, — заверила Рая и цокнула языком, что служило признаком удовлетворения. — Ну, я пошла.
Алексей Кузнецов позвонил Тане через четверть часа.
— Таня? Чертовски рад, что поймал вас на месте. — В его тоне не осталось и следа от того снисходительного барства, которое покоробило Таню в прошлый раз. — Предлагаю занятное меню на сегодняшний вечер: на первое — просмотр американского детективчика в «Совэкспортфильме», на второе — ужин в Доме журналистов, а с десертом определимся при встрече. Ну, так как?
— Вас пускают в Дом журналистов? — с оттенком недоверия спросила она.
— С распростертыми объятьями. Начальство замкнуло меня на связь с прессой и прочими средствами массовой информации, поэтому я везде желанный гость.
Нотки бахвальства резанули Танин слух и мгновенно напомнили ей те пошлые анекдоты, которые Кузнецов рассказывал в номере у Вениамина Анатольевича.
— Танечка, что же вы молчите? Может быть, вы боитесь меня? — Кузнецов бархатисто рассмеялся. — Не бойтесь, не съем, я и каннибализм — это несовместимые понятия.
— Я не боюсь.
— Тогда позвольте узнать, за чем задержка?
Вопрос сопровождался смешком, и Таня невольно восстановила в памяти ухмылку Кузнецова, когда он звал ее к себе на кофе по-турецки с французским коньяком.
— За тем, что у меня нет желания встречаться с вами.
— Гм… Почему? Если вы обиделись, что я не проводил вас, то, видит бог, я готов просить прощения. Вот, уже мысленно стою на коленях, низко опустил буйную головушку, закрыл глаза и смахнул набежавшую слезу раскаяния.
— Вы напрасно паясничаете.
— Танечка, умоляю — в смысле прошу!
Таню подмывало ответить ему резкостью, но она сдержалась и промолчала.
— Тогда объясните причину! — раздраженно произнес Кузнецов.
Боже мой, как он глуп! — подумала Таня и, не скрывая иронии, спросила:
— Это обязательно?
— Обязательно!
— Скучно мне с вами, дорогой товарищ, ведь у вас все сводится к одному. Слишком уж это примитивно, убого.
— А у тебя, интересно знать, к чему сводится? — заверещал Кузнецов, задыхаясь от злобы. — Знаешь, кто ты?..
Таня положила трубку и посмотрела в окно. Свинцово-серые тучи сплошь затянули небо, пожелтевшие листья деревьев испуганно вздрагивали под ветром, а с улицы через неплотно прикрытую форточку веяло сыростью. Беспросветно! — подумала Таня, поеживаясь от нервного озноба.