Рая уловила ее колебания и задумчиво добавила:
— Был у меня знакомый директор бетонного завода из Армении, за которого я чуть-чуть не вышла замуж. Его звали Сурик, Сурен. Неужто я тебе не рассказывала?
— Нет.
— Любил он меня, ох как любил! Задарил подарками, беспрерывно уговаривал переехать к нему в Ереван, да я чего-то струхнула. А потом он погиб в автокатастрофе, — Рая тяжело вздохнула. — Так Вартан Артавазович — ну этот, из «Будапешта», — он его ближайший друг. Как прилетит в Москву, так сразу звонит, чтобы повидаться и выпить за помин души Сурика. Такая у нас с ним традиция. Вот и сегодня намечается то же самое. Кроме меня, Вартан позвал племянника, летчика Аэрофлота, так что соберемся вчетвером. Я его разок мельком видела — в общем-то приличный парень, чем-то похож на Бубу Кикабидзе в «Мимино», только молчун. Оба они ничего особенного из себя не корчат, просто люди как люди.
«А что, может быть, в самом деле пойти? — размышляла Таня. — Простые, обыкновенные люди, которые ничего из себя не корчат…»
— Ну, Корсакова, решай, — поторопила Рая, вставая из-за стола. — Дело твое, я тебя не неволю.
— Знаешь, Раечка, я согласна.
— В полшестого жди меня у «бочки». Ну, до скорого!
В седьмом часу Таня и Рая молча шли по шумной, запруженной людьми Неглинке. Было ветрено, и с неба, кружась в свете уличных фонарей и тая на асфальте, сеялся мелкий, первый в эту осень снежок. Вот уже и зима на носу, отметила про себя Таня, ловя ладонью пушистые снежинки. Завтра она поедет к Леночке, познакомится с управляющим трестом и окончательно сговорится о переводе, а с будущей недели, если Шкапин почему-либо не затеет волынку, приступит к новой работе. Сперва будет трудно, потому что придется приноравливаться к напряженному ритму, но это отвлечет от неурядиц в личной жизни, позволит найти себя и…
— Татулька, ты встречалась с Кузнецовым? — спросила Рая, когда они поравнялись с Петровским пассажем.
— Нет. А что?
— Ну и умничка. На днях мне сказали, что Кузнецов угодил в переплет. У него, оказывается, была постоянная женщина, какая-то медичка, хирургическая сестра или что-то вроде, причем ревнивая и отчаянная. Эта медичка накрыла Кузнецова с девушкой, устроила сцену, раскровянила сопернице физиономию, а потом попыталась отравиться. Короче, дело попало в милицию и Кузнецову придется сменить место работы. У них солидная контора, скандалы там не в моде. Усекла?
— Усекла, — безучастно повторила Таня.
— Вот я и подумала, что такой вариантик тебе совершенно ни к чему, — помолчав, добавила Рая. — Невелика радость быть сменщицей у чокнутой медички.
У подъезда гостиницы «Будапешт» какая-то длинноволосая красавица в жакете из голубых песцов и в вельветовых джинсах, заправленных в высокие сапоги, небрежно кивнула Рае, а та в ответ пробормотала нечто такое, от чего Таня вытаращила глаза. Ей захотелось узнать, что все это значило, но тут в дверях появился сухощавый брюнет в синей форменной одежде пилота гражданской авиации и, вежливо отстранив швейцара, жестом предложил им подняться наверх. По дороге он непрерывно покашливал в кулак, чтобы скрыть смущение, назвал лишь свое имя: «Роберт» — и больше не проронил ни слова. Не желая усугублять создавшуюся неловкость, Таня избегала смотреть на него, но все же отметила упрямый подбородок, твердую линию губ, сросшиеся над переносицей иссиня-черные брови и точно такого же цвета глаза с почти неразличимыми зрачками.
Когда они поднялись на третий этаж и вошли в одноместный, незатейливо меблированный номер, их почтительно приветствовал грузный человек со смуглым лицом, с первого взгляда интуитивно понравившийся Тане. На вид ему было под шестьдесят, а его жесткие курчавые волосы настолько поседели и поредели, что напомнили ей побитый молью каракулевый воротник маминого старого пальто.
— Я — Вартан Артавазович! — представился он. — А вас звать Татьяна, мне Рая уже говорил. Очень хорошо, что вы пришли вместе, веселей будет… Я кое-чего захватил с собой — бастурму, суджук, лаваш, персики, виноград, кафанский яблоки, коньяк «Ахтамар». Хотите — тихо-тихо посидим номере, не хотите — ресторан пойдем, музыка закажем.
— Остаемся здесь, — сказала Рая и, сбросив туфли, с ногами уселась в кресло.
Вартан Артавазович держался с таким радушием, что невольно располагал к доверию, и Таня, догадываясь, что ему приятнее побыть в номере, поддержала Раю.