- ну что мелкая, береги себя, лечи ногу, голову, смотри под ноги, будь внимательна… - пожелания в виде наставлений сыпались на мою голову, я только молча кивала, соглашаясь со всем…
- пойдешь со мной на свидание, - как бы, между прочим, спросил Абзал
- мне, некогда, - от неожиданности чуть заторможено я попыталась отказаться
- да ладно мелкая, нравишься ты мне, уже и подросла, можно ведь?
- я…
- не бойся. Не обижу – вдруг став серьезным и будто скинув напускную легкость, произнес Абзал.
- некогда мне, честно – прихрамывая, я стала отходить к подъездной двери.
- куда же ты, подожди, Абзал пошел в мою сторону.
- не надо. Мне рядом. Спасибо за все, Абзал, - скороговоркой сказав, быстро юркнула в подъезд.
Темнота подъезда спасала меня от самой себя. Надежно скрывала румянец, смущение затопило меня, и в то же время было ощущение нереальности происходящего. Не может такой парень как Абзал серьезно обратить на меня внимание. Нет. Не правда, все это. Соберись Алиюш, нужно думать об учебе, о младших, о маме и первым делом нужно предупредить на работе что сегодня не смогу подойти.
4
На лбу разливался серьезный синяк, и шишка успела выскочить. Нога болела терпимо. Я смотрела на себя в зеркало и пыталась замазать синяк тоналкой. Выходило не очень. На работу с таким лицом не выйдешь. Официант работает лицом. «Вы лицо заведения» любит повторять администратор Виктор. А еще – «Первым делом вы продаете себя, вежливая и приятная улыбка, услужливость во всем. Наши клиенты всегда правы»
- Маш привет. Как там? Зашиваетесь? Народу много?
- привет Алиюш. Да как всегда. Выходные. Аврал, - Маша перекрикивает музыку.
- ты как сама? Сильно ушибла ногу?
- да думаю, завтра уже смогу ходить, правда прихрамывая. И вот синяк… не знаю что делать
- синяк я тебе замажу. Ты не умеешь. Не пытайся. Виктор спрашивал, когда ты выйдешь.
- скажи что завтра. Или нет, пока ничего не говори. Завтра точно будет ясно, смогу или нет.
- пока Алиюш.
- пока Машунь.
Суббота. Мама на работе, обслуживает банкет у Сатаевых. Скорей всего останется с ночевой. Детей дома не было. Непривычно тихо, и отчего-то так хорошо в этой тишине. Каким взрослым стал Керей. Язык не поворачивается называть его по имени, как раньше. Какой он красивый и статный. Серьезный, всегда вежливый и по настоящему добрый. Сколько помню его, всегда спокойный, немногословный, и все друзья к нему прислушиваются. А я все такая же малышка для него. Встав вприпрыжку подошла к старому трюмо. Придирчиво оглядела себя. Худая, смуглая, толстые две косы до попы, большой рот, раскосые глаза, вот только носик аккуратный, но эти веснушки! Упрямо выходили каждое лето, стоило солнышку по ярче светить. И где он увидал красавицу? Вспомнила и сразу тепло стало на душе, полные губы расползлись в широкой улыбке, крупные, красивые верхние жемчужные зубы показались стройным рядом.
- мее-еее, - высунув язык, я рассмеялась, попыталась покружиться, охнула и повалилась на диван.
- эхххх, закрыв глаза, мечтая о невозможном, незаметно как уснула.
Теплый смех, руки на моем лице, улыбающиеся глаза Керея, любовь и столько света. Мне не хотелось просыпаться. Проснувшись, грустно стало, от того что это невозможно. Такой как Керей никогда не полюбит такую как я, Алию. Простую девушку, из бедной семьи. И я даже не обижаюсь и не надеюсь, так как знаю, мама всегда говорила и предупреждала, «тең - теңімен, тезек - қабымен», проще говоря «каждый сверчок знай свой шесток».
Дверь с шумом распахнулась, и мальчишки ввалились в коридор. Привычным гомоном наполнилась наша квартирка. Мы жили в трешке, еще папа покупал. Мальчишки в зале, девчонки в детской, и я с мамой в одной комнате. Но так как мама часто ночевала у Сатаевых, я у младших считалась везучей, так как комната была целиком моя.
- Тате, скажи Санжику чтобы меня не доставал во дворе! Марат с разбегу, не раздеваясь, бросился ко мне, уткнувшись головой в мой живот, обиженно засопел. Руки привычно взметнув, обняли своего любимца. Погладили по голове, похлопали по спине, успокаивая.
- тшшш, Жаным, все хорошо. Успокойся и все спокойно расскажи.
Марат поднял на меня глаза, и уже забыв о своем несчастье воскликнул: