Когда иду вниз по лестнице, то вижу экономку, которая прекращает уборку, чтобы посмотреть на меня полным презрения взглядом. Неотразимо улыбаюсь ей.
- Не волнуйся, сладкая, ты следующая, - бросаю. И смеюсь, когда слышу нецензурные слова в спину.
Покидаю дом и подхожу к своему мотоциклу. Это моя гордость, 'Хонда', я ее собирал практически год из ничего. Но он того стоит. Я сажусь на своего железного коня, надеваю шлем и совсем прихожу в себя.
Когда набираю скорость, ветер свистит мне навстречу и все мелькает. Я еду по гладкому асфальту, а по обе стороны от меня мелькают дома...Черт, это целые замки, будто идут соревнования у кого больше, выше, дороже... Этот мир купается в деньгах. Мажорики, я их ненавижу, им все достается готовым на блюдечке с золотой каемочкой. Поэтому иногда я снимаю их тёлочек, которые западают на меня без особых моих каких-либо усилий. Я знаю, что хорош, от внешности до поведения, плюс выгляжу на пару-тройку лет больше - девчонки таят. Видимо, все мажорские сынки повырастали геями, или неудачниками в постели. Эта мысль вызывает у меня довольную улыбку внутри.
Вскоре пейзаж меняется. Всего-то надо пересечь большую дорогу. Это - один из самых бедных районов нашего города. Именно здесь я и родился, это - мой район. Я подъезжаю к старой пятиэтажке и стоя у двери, стараюсь тихо войти в квартиру, но моя мама уже стоит перед дверью, воинственно уткнув руки в плотные бока. Она невысокого роста, кареглазая и очень красивая. Ради нее я готов на все.
- Где ты был? - спрашивает она. - Опять со своим пацанами?
Бросаю в сторону комнаты, где мирно спит моя сестра, ей только недавно исполнилось десять. Мамин воинственный шепот ее не будит.
-Ма, че ты, - наклоняюсь, целуя ее, обхожу. Она следует на кухню за мной.
- Я волновалась, - говорит, начиная разогревать сковородку.
- Не о чем, ты же знаешь, на этих улицах боятся меня, - спокойно отзываюсь, следя за ее движениями, она качает головой.
- Ты в это втянулся и тебе это нравится...ты ведь умный парень, у тебя есть будущее
- Ты же знаешь, ма, - прерываю ее, - ты либо за нас, либо против нас.
Мама вздрагивает при каждом слове. Она не принимает мою плохую сторону, но иначе мы не выживем. Она это тоже знает.
- Разбуди Софью, вам скоро в школу.
Молча, выхожу из кухни, и сажусь на корточки возле сестры. Второй человек в моей жизни, за которого я отдам свою жизнь.
- Эй, кянк*, - касаюсь пальцем ее носа. Девочка открывает карие глаза, так похожие на мои и часто моргает, но понимая, что это я, улыбается.
- Я ещё немножко посплю, - говорит она и переворачивается. Взбираюсь на ее кровать и начинаю изводить щекоткой. Она вырывается, пищит, смеется и умоляет меня перестать.
- Давайте за стол, - прерывает наше веселье мама, и мы чуть ли не наперегонки бежим к столу, на котором уже дымятся блины.
- А как же армянская кухня? - спрашиваю, стаскивая один блин себе.
- Ты наполовину русский, - напоминает мама.
- Ма, ты так похожа на армянку, что я просто забываю об этой половине.
Мама улыбается и убирает волосы с моего лба. Кто-то звонит в дверь, и она уходит. Возвращается обратно с моим придурком другом Эдо. Вечно со счастливой рожей и дурацкой улыбкой от уха до уха.
- Привет всем! - он присаживается на корточки у моей сестры. - Когда ты уже вырастешь, азис*, я жениться хочу, а не на ком.
София краснеет, как рак. Все знают о ее симпатии к этому парню, включая его самого.
- Отвали от нее, - говорю беззлобно.
- Садись, покушай, - предлагает моя мама.
- Спасибо, теть Вера, но мы спешим в одно место.
- Мы? - уточняю, Эдо смотрит на меня и кивает.
- В какое место? - хмурится мама, хотя я уверен - она и так все знает.
- Все, я ушел, - целую маму, щелкаю по носу сестру, слушая ее возмущенное 'Эй!', и выхожу с другом на улицу.
- Будешь? - Эдо предлагает мне сигарету, я хватаюсь за кончик и вытаскиваю ее из пачки.
- Что хочет Азат? - спрашиваю
- У него стрелка, просил нас подстраховать.
- Порошок? - спрашиваю, выпуская дым. Эдо качает головой. - Оружие?
- Трава, - отзывается друг.
- А почему в такую рань?
- Может, мы поедем, и ты у него спросишь? - предлагает Эдо, и мы взбираемся на мой мото, и направляемся на один из складов «Альянса дружбы». Это сообщество было создано для поддержки нерусских в России, оно боролось за наши права, помогало с работой и учило друг друга поддерживать. На самом же деле это просто отморозки, привозящие в страну наркоту, оружие и зарабатывающее грязные деньги. Многие вступают в альянс с большой охотой, и это стало крутым, но когда понимаешь, в какое дерьмо ты попал, уже поздно: отсюда нельзя выйти, во всяком случае, живым. Я никогда не хотел входить в это, мой папа был в нем, и я изначально знал, что это дерьмо. Но неожиданно у Сони обнаружили редкую болезнь, которое требует пожизненное лечение – одна инъекция в месяц. Лекарство можно добыть только в США. Учитывая, курс, маминых заработанных денег не хватало, как и моих, что зарабатывал на подработках. И тогда появился Азат, глава альянса. Друг отца. Он приходил к нам довольно часто и всегда был крайне добр к нам. Хранил теплые воспоминания об отце. Но он был опасный человек и я не верил ему. Однако именно он предложил мне работу, несмотря, что мне было только шестнадцать. Я не торговал наркотой и оружием. Я стал выбивалой. Я и мой друг. Мы выбивали долги, не спрашивая за что. Но если кто-то должен был братству, он возвращал долг, так или иначе. Поверьте, физический труд, которым я вынужден был заниматься лет с тринадцати, сделал из меня крепыша и выглядел я довольно сурово, украшенный шрамами, полученными в драках либо со скинхедами (единственное от чего я получал удовольствие), либо с другими придурками, которых- на наших улицах хватало с головой. Так что, одним своим видом, я внушал страх. Именно поэтому Азат Погосян, тот самый глава братства, старался, чтобы я находился во время сделок рядом.