- Я не думаю, что ты тот, кто может давать советы, - он презрительно смотрит на меня, - если бы не Юрий Викторович, ты бы жил в тюрьме.
- При всем уважении, но мне грозил условный срок, а вот убийство двухметрового дебила тянет на тюрьму.
-Ну, валяй, - говорит парень.
-О`кей, - говорю и выхожу за калитку. Что-то не так в этом творенье Франкенштейна.
Приостанавливаюсь и удивленно поднимаю брови, потому что вижу Эдо, ждущего меня на капоте черного Мерседеса. Он курит и пока не видит меня. Черт, откуда у него тачка, разве у него была не другая? Вот он, наконец, меня замечает, и растягивает губы в своей дурацкой ухмылочке на всю рожу.
- Привет, мажора, - пожимает мою руку.
- Я разве не говорил, что мне запрещено общаться с собой?
- Брось, они ведь не наблюдают за тобой в подзорную трубу, - отзывается мой друг, - тем более, когда ты кого слушал? - он хлопает меня по плечу.
Смотрю на него, затем перевожу взгляд на машину.
- Красивая ласточка, - говорю, - ещё один подарок от Погосяна?
- Угу, - мой друг мрачнеет. Смотрю на него и жду, я знаю, будет продолжение. Он явно приехал не потому что соскучился. А Погосян никому ничего не дает просто так.
- Это все? - интересуюсь.
- А чего ты ждал? - спрашивает Эдо. - Я влип.
Выдыхаю и смотрю на время, если через десять минут я не вернусь, влипну я.
- Погосян дал мне дозу...
- Что? - хмурюсь. - Ты продаешь? Какого черта??
Чувствую, как меня распирает от злобы. Этот придурок не продержался и несколько дней. Он себя уничтожает. Он - дилер. Поэтому появились эти крутые тачки одна за другой. Погосян хорошо кормит своих поросят
- Он меня выручил, а ты знаешь...
- На чем тебя поймали?
- Я...мы проникли в магазин. И нас поймали...простая веселуха, и я был под мухой...
- Ты ведь знаешь, что это подстава? Они так вербуют людей...какого хера ты пил с ублюдками?
- Я знаю, но ты...
- Заткнись, Эдо, - грубо прерываю его, хватаю за шиворот, и тяну к себе, - какого черта я спрашиваю?
Он лишь пожимает плечами. Отталкиваю его от себя, и он больно ударяется о свою тачку.
Минуту думаю, затем смотрю на него.
- Что ты хочешь от меня?
- Мне нужно проникнуть в этот мир, - он разводит руками в стороны. Что он имеет в виду? Ах, да, «Изумрудный», что может быть лучше такого рынка сбыта, богатые и избалованные детки, желающие наркоты. Черт.
- Мне пора, - говорю.
- Слушай, брат, ты просто меня познакомь. А я сам че к чему разберусь. Ты будешь чист. Тем более это просто налаживание мостов...никакой дури...
- Ты конченый, - говорю и разворачиваюсь, чтобы уйти.
- Ты ведь поможешь? Я буду ждать звонка.
- Иди на хрен! – говорю, не оборачиваясь.
- Ты думаешь, я так хотел? - несется мне вслед. - Ты все равно не изменишься! Мы не они! Ты не они! Ты, такой как я! Брат! Ахпер...
Я ни одного раза не оборачиваюсь. Как он смог попасться? Неужели трудно уяснить...Стоп. Меня тоже хотели завербовать. Как это раньше мне не пришло в голову? Если бы не психолог с его бредовой идеей о мире во всем мире, я бы уже был дилером. Дилер внушительного вида, которого побоятся обмануть и который всегда заставит заплатить за товар. Идеальное оружие.
Я вижу, что Юрий сидит в своей машине у дома и не торопится выходить. Подхожу к машине и стучу по стеклу, он его опускает.
- Привет, - говорю.
- Привет, Микаэл, - отвечаю.
- Проблемы? Не можете найти у двери ручку?
- Видишь ли, - Юрий Викторович смотрит на розовый ауди, - я теряюсь при виде двух людей. И один сейчас в моем доме.
- Вы о сексуальной блондиночке? - хмыкаю.
- О сестре жены, - поправляет он, немного устало выдыхая, открывает пассажирскую дверь, - поехали.
Я слегка пожимаю плечами и плюхаюсь на место рядом. Он заводит машину, и мы отъезжаем. Мы едем в полной тишине, и я не знаю куда. Но мне все равно. Моя голова гудит и готова взорваться. Я не могу сообразить, как вытащить Эдо из этого дерьма. Черт. Мне нужно подумать о чем-то приятном. Я откидываюсь на спинку и закрываю глаза. В мою голову приходит образ лесной нимфы. Она сидит на траве, облокачивается на ладони. Откидывает голову назад, подставляя шею ветру. Ее выбившийся из хвостика пряди цвета молочного шоколада развиваются на ветру. Губы непроизвольно полуоткрыты, идеальной формы. Они созданы для поцелуев. От одной мысли, чтобы их коснуться я напрягаюсь, как струна.