Он так и не сказал, что у него болит и где. Но я заметила, как он стал прихрамывать на одну ногу. Может она у него болит? Наверняка, живот, куда бил Артем. Я не могу поверить, что Артем опустился так низко. Что с ним произошло? Где тот душевный парень, которого я знала? Почему теперь я вижу монстра?
- Где ты этому научился? - спрашивает задумчиво папа.
- Фокусник своих секретов не выдает, - отзывается Микаэл и вновь достает монетку из уха моего брата. Тот звонко смеется и хлопает в ладоши, выражая полный восторг.
- Неплохо, - хмыкает папа, затем его лицо принимает серьезное выражение лица, - Микаэл, ты завтра не идешь в школу.
- Почему? - я вижу, как лицо парня напрягается.
- У нас с тобой есть дело.
- Круто, - без энтузиазма отзывается Микаэл.
В своей комнате после ужина, я не могу сосредоточиться ни на чем. Я пытаюсь сделать французский, но в голове всплывает образ того, как Артем бьет Микаэля, а двое верзил держат его. И выражение лица Микаэля. Абсолютно спокойное. Будто он привык к кулакам. Это ужасно.
Вздрагиваю от собственной мелодии на сотовом. Кира.
- Ну что там? - спрашивает она.
- Я не знаю что. Он у себя, он заставил меня поклясться, что я не скажу ничего отцу. А я переживаю, понимаешь? Хотя, по сути не должна. Мы ведь никто и он большой мальчик, но у него ведь, наверняка, болит и я...не знаю, что я. Не знаю, что мне делать.
- Так первое, это глубокий, глубокий вдох и выдох. Есть?
Послушно совершаю вдохи по инструкциям.
- Чувствую себя глупо, - признаюсь.
- Так и должно быть, - отзывается Кира.
- Ты смеешься?
- Ни в коем случае, - она смеется, - но ты несешь ахинею. А теперь пойди и обработай его раны.
- Раны?
- Рит, это условное обозначение. Найди в знаменитой бабушкиной аптечке мазь от синяков и ушибов и вперед.
- Я?
- Была бы я рядом, я бы тебя стукнула.
- Но это...
- Давай, крошка, он пострадал из-за тебя. Тебе и залечивать его раны.
- Да не буду я этого делать! - не соглашаюсь. – Если посмотреть в корень, то все начал он сам…
- Как знаешь, как знаешь. Он, кстати, сегодня на всю столовую Власову опозорил, сообщил, что ждет очередного минета где-то под лестницей. Видела бы ты эту стерву. Видела бы ты Артема. Он в ту же минуту с ней расстался и...
- Минета? – переспрашиваю слегка шокировано.
- Ага, прикинь какова девка, не промах. И видимо...
- Я тебе перезвоню, позже.
Выключаю телефон и смотрю на время. Уже десять, значит, все легли спать. Тоже ложусь на кровать и закрываю глаза. Мы никогда с ним не будем. Нужно убедить себя в этом. Затем поднимаюсь, убираю покрывало с кровати. Может, стоит рискнуть, что в этом такого-то? Кира права. Я просто принесу ему мазь и все. Никто ведь не знает о его ушибах. А он не знает, где у нас аптечка.
Все. Не думай - делай.
Как только выкрала мазь из бабушкиной аптечки, останавливаюсь у двери в гостевую комнату и не знаю, как зайти. Затем в один момент набираю воздуха в легкие, легонько стучу по двери и открываю ее.
Микаэл сидит на кровати и что-то рассматривает в телефоне. Его брови сведены. Но когда он поднимает глаза, морщины разглаживаются.
- Чита? - удивляется парень и встает мне навстречу.
- Тише, - прошу его я прикрывая дверь за собой. Мы встречаемся где-то на середине комнаты. Я поднимаю на него глаза. Он по-прежнему очень притягательный. - В общем, я тут принесла тебе мазь, - показываю ему тюбик.
- Мазь? - Микаэл скрещивает руки на груди и выгибает бровь. А мне так и хочется его поцеловать. От этих мыслей я краснею. Ничего не могу с этим поделать.
- Ну, да...на ушибы твои намазать...
- О, - Трудный Подросток растягивает губы, - на мои ушибы? О`кей, Чита.
Он стягивает свою футболку через голову и кидает в сторону. Его тело. К этому невозможно привыкнуть. Боже. Мое сердце готовится к прыжку. И тут же сжимается, вот у него синяк в районе желудка, на боку тоже темнеет ссадина.
- Что ты делаешь? – спрашиваю. У меня пересыхает в горле и становится трудно думать. Дурной признак. Дурной.