- Много денег? - наконец спрашивает он.
- О чем ты? Какие деньги? Мы свободны, ты это слышал? Слышал? То, о чем мы мечтали - жизнь без братства.
- Черт, ты прав...просто это так шокирует и...
- Никаких 'и'. Завтра в два мы летим к свободной жизни.
- Реально круто, - все ещё пораженно проговаривает Эдо.
- С утра с Юрой заедем в школу, видимо забрать документы, оттуда в банк и в аэропорт, чтоб твоя задница уже была там.
- Считай она уже там.
Я отключаю телефон и иду на кухню, где слышу какую-то возню.
- Я так понимаю, макароны варить вы все же умеете, - говорю, облокотившись о косяк двери, наблюдая, как психолог ловко справляется с кастрюлей.
- Ну, скажем так, - отзывается он, - я обладаю кое-какими тайными навыками.
- Юрий Вадимович, - говорю, когда отдаю ему телефон, - вы реально готовы сделать это? Ведь, по сути, мы чужие люди. И вы не обязаны.
- Микаэл, - Юрий смотрит на меня тем взглядом, о котором мечтает каждый сын. Сжимает мое плечо, - твой отец знал, что я в городе с первого дня моего возвращения, но он не пришел ко мне, поскольку знал, что это может привлечь братство. Он берег меня, потому что, когда-то мальчишками мы поклялись защищать и помогать друг другу. Он исполнил свой долг, а я?
- И вы, - тихо отвечаю. Мужчина долго смотрит на меня и выдыхает.
- Опять вы что-то готовите, - неожиданно в кухне появляется Анна Ивановна, мы оба вздрагиваем.
- Не тешьте себя надеждами, - отзывается Юрий Вадимович, - это только макароны...
- Неееееет! - смеясь, в кухню вбегает Алешка делает круг вокруг стола и становится за моей спиной. Следом вбегает Чита. Улыбается, глаза горят, волосы слегка выбиты из хвоста. Но она резко тормозит передо мной, так, что едва не врезается.
- Из...вини, - запинается. Черт, вот он мой лакомый кусочек. Не мой. Мля, не хочу думать об этом. Не сейчас.
- А вот я и выиграл! - кричит Алешка.
- Так, - строго хмурит брови Анна Ивановна, - быстро все из кухни! Иш, разбегались, неугомонные!
Рита и Алешка послушно выходят.
- А тебя не касается? - спрашивает Анна Ивановна. Я сажусь на стул, откидываюсь на спинку и слегка пожимаю плечами.
- А я не бегал, я хорошо себя вел.
Вскоре все рассаживаются за столом, так как Юрий Вадимович божественно быстро приготавливает макароны. И да, я готов признаться самому себе, что эта семья меня восхищает. При своих возможностях, они не утратили простоты. Пусть иногда и кажется, что у них с головой не все в порядке.
Анна Ивановна рассказывает о девчонке, которую она сегодня взяла на место официантки. Я не слушаю ее. Я разглядываю Риту. Каждую черточку, каждую линию. Это черт, как важно для меня. Так важно, что кажется, мне нужно место в дурдоме. Кто бы знал.
Она не смотрит на меня, ковыряет вилкой в еде. Не может нормально есть. И возможно причина я. От этой мысли, мое сердце сжимается, и я в ответ до боли сжимаю вилку в руке. Ей неловко, что вчера она мне позволила многое. Черт, и я воспользовался всем до чего был допущен. И сделал бы это ещё сотню раз...но вот справа от меня сидит причина моего монашества. Я не могу поступить так с дочерью человека, которого уважаю. Я не могу так поступить с Читой, потому что она - это она. Особенная. Достойная быть счастливой. И потому что да, черт возьми, рядом с ней я дышу иначе. Я живой. Я чувствую.
= 23 =
Маргарита
Я знаю, что он смотрит на меня. Но я не знаю, как мне себя вести с ним. Меня целый день мучают воспоминания. Вспоминания о его губах, о его ласках. И это так странно сейчас вот так сидеть с ним за одним столом, где ещё сидит вся моя семья. Я даже Кире не рассказала ничего, я просто хочу оставить это для себя. Пока.
- Спасибо, бабуль.
Я встаю и убираю тарелку за собой.
- Ну, вообще-то готовил я, - как-то обиженно говорит папа.
- Все очень вкусно, - чмокаю папу и выхожу из кухни, где вслед мне несется бабушкино: 'А чай?'. Но я не могу думать ни о чем. Я не знаю ничего. Вообще.
Я захожу в свою комнату, запираю за собой дверь, ложусь на кровать, поворачиваю голову и смотрю на небо. Не знаю, сколько проходит времени, но на небосклоне по очереди, одна за другой зажигаются звезды. А я лежу и жду. Жду, что снова за балконной дверью появится знакомый силуэт. Жду, что он постучит в мою дверь. Что окажется здесь, скажет, что что-то чувствует ко мне, обнимет, поцелует. Будет мне говорить, как скучал по мне, и мы...и мы что-нибудь придумаем.