- Но, признайте, негодяи всегда привлекали дам, - подмигиваю пожилой женщине, заставляя ее улыбнутся и слегка шлепнуть меня по макушке.
- Юноша, следи за языком! – грозит пальцем.
- Эй! меня нельзя бить, я ранен, - укоризненно смотрю на женщину.
- Я думаю нам всем не помешает мороженое! – неожиданно и как-то наигранно-бодро предлагает Юрий Викторович.
- Мороженое - это отличная идея, - поддерживает Анна Ивановна. Она актриса лучше.
- Шоколадное? – деловито интересуется Лешка.
- Пойдем, как раз и выберешь.
- Я тоже хочу посмотреть, что имеется! – заявляет уверенно Анна.
И под наши сопровождающие взгляды старшее поколение вместе с малым идут за мороженым, даже не спросив о наших предпочитениях. ( серьезно, ребят?) . Ловлю взгляд карих глаз. Бля, какая она красивая.
- Похоже, у твоего папы плохо обстоят дела с поиском причин, для того чтобы оставить нас наедине, - проговариваю, чтоб нарушить тишину.
Делает несколько шагов, чтобы подойти к кровати.
- Как ты себя чувствуешь?
- Эй, - улыбаюсь, следя за тем, как ее руки сжимают бортики койки, - ты в порядке?
- Это тебя… тебя подстрелили, - ее голос дрогнув, стихает.
- Что мне какая-то шальная пуля, Чита? - хмыкаю, но смолкаю, когда ее рука нежно касается моей щеки. Наслаждаюсь этой мимолетной нежностью. Я скучал по ее коже. Нежной и пахнувшей персиками, даже сейчас. Девочка – персик. Вот уж где есть смысл во всей фразе, в полном ее объеме. Моя девочка.
– Привет, - глупо говорю, не в силах отвести взгляд от ее бездонных глаз.
- Привет, - эхом отзывается. И мы вновь смолкаем. Но это не неловкое молчание. Это наслаждение моментом. Истинное наслаждение. Я не могу надышаться хотя бы одним воздухом с этой девчонкой. Как мне дальше жить без нее? Вообще? Но есть приоритеты. Есть, то, что стоит ставить выше своих желаний. Ее будущее. Будущее своей семьи. Итак ясно, что вместе нам не быть. Слишком разные.
- Я безумно хочу поцеловать твои охренительные губы, - признаюсь, наперекор все мыслям в голове, заставляя ее глаза стать больше, а чудесные щечки покраснеть, - но боюсь, что твой отец зайдет и снесет мне голову…
Затем тяну ее за руку вниз. Послушно поддается, оставляя между нашими лицами сантиметр.
- А, нет, - шепчу напротив ее губ, - мне плевать…
И смакую вкус ее губ. Сумасшествие, но в мою голову поселяется будто дурман. Бок отдает болью во всем теле, но и это меня не волнует. Я могу думать только о том, насколько мягкие и нежные ее губы. Как мне нравится чувствовать этот неповторимый вкус. Будто нектар из всего самого прекрасного на Земле.
- Плохая идея, - проговариваю, хотя все в моей голове противится этой мысли, - очень плохая.
- Что?
- Я и ты. Рита, ты ведь понимаешь, что я не создан для этих соплей?
Отстраняется. Пристально смотрит, тяжело выдержать вот такой вот взгляд. Но, я должен поставить точку. Знал, что это был последний поцелуй. Потому не мог насытиться, возможно не только поэтому. Но ей лучше об этом не знать.
- Почему ты тогда меня целуешь? – неожиданно спрашивает она.
- Просто потому что хочу, - легко отвечаю. – Я не тот самый парень, знаешь, который создан для кого-то. Я не выдумка или такой сопливый розовый пони в оболочке плохого. Я не создан для отношений и всей этой мути. А ты… Ты особенная, Рита. Таких как ты в это мире… их нет. Таких девчонок вообще не существует. И я не знаю всей замутки с двумя половинками и всей чухни, но ты достойна самого лучшего чувака на этой планете Земля. А это точно не я.
- Это не справедливо, - выдает она расстроено. И мне чертовски не по себе, от того, что я причина ее расстройства. И да, черт возьми, я согласен с ней на все сто процентов.
- Я уезжаю. Как только мне чуть станет лучше, я уеду. Мои уже переехали и мне тут делать нечего. Моя жизнь в этом городе закончилась. И я хочу его оставить позади. Здесь меня ничего не держит. Как-то так.
- Я знаю, и понимаю, что тебе действительно нужно уехать. Что там тебя ждет новая жизнь. И она намного лучше той, что ты оставляешь здесь… Я… Я желаю тебе счастья, Микаэл, и я… я рада, что ты цел и здоров. Я, правда рада…
Она резко отходит от меня, забирая свое солнечное тепло от меня. Рисует на лице улыбку, давая мне последний раз насладится ею.
- А вот и мы! – в палату осторожно открывается дверь и только после этого просовывается голова Юрия, а затем заходят и остальные – мы вам взяли по обычному пломбиру, поскольку вы не высказали пожеланий.