Адриан стоял, держа бокал в руке, и не помнил, когда его взял. Вино оставалось нетронутым.
Пальцы сжимали стекло слишком крепко, и он заставил себя ослабить хватку, опасаясь, что просто раздавит тонкий хрусталь.
Почему ей стало плохо?
Вопрос бился в голове снова и снова.
Явно не от духоты — в зале было прохладно.
И не от усталости — она держалась собранно, напряжённо, но не выглядела слабой.
Её взгляд перед тем, как она пошатнулась…
Он слишком хорошо его видел.
Там не было пустоты.
Не было обычной дурноты.
Там была вспышка. Надлом. Что-то слишком глубокое, чтобы объяснить телом.
Он знал, что должен оставаться на месте. Знал, что у него есть невеста, обязательства, будущее.
И всё же каждую секунду его тянуло туда, куда ушли Хоторны.
К ней.
Виктория.
Имя вдруг стало слишком близким. Он произносил его про себя снова и снова — медленно, осторожно, пробуя на вкус.
Но…
Она — замужняя женщина.
Она — не его.
И всё же мысль о том, что она принадлежит другому, вызывала странное, почти животное раздражение.
Ему хотелось быть рядом.
Знать, что с ней всё в порядке. Слышать её голос.
Он резко вдохнул и отвернулся к окну, будто холод стекла мог охладить его мысли.
Что с тобой происходит?
Ответа не было.
Рядом возникла Лилиан.
Он ощутил это не сразу — сначала тепло у локтя, потом осторожное, почти робкое прикосновение к пальцам.
Она аккуратно взяла его за руку, будто спрашивая разрешения уже после того, как сделала это.
Ей, конечно, не следовало этого делать.
Этикет. Взгляды. Зал.
Но между ними это всегда было допустимо.
Они часто держались за руки — просто так.
Иногда переплетали пальцы, и это ощущалось волшебно и удивительно мило.
Раньше.
До того, как он увидел Викторию.
Теперь это прикосновение ощущалось иначе.
Не плохо — нет. Просто… пусто.
Словно что-то внутри сместилось, и привычное тепло больше не находило отклика.
Он посмотрел на их соединённые руки и вдруг ясно понял: он чувствует прикосновение — но не чувствует себя в нём.
Внутри всё застряло где-то посередине. Между долгом и желанием. Между правильностью и жаждой, которую он не хотел признавать.
— Леди Виктории вновь стало плохо? — тихо спросила Лилиан.
Её нежный голос заставил его посмотреть на неё. В глазах было искреннее беспокойство и забота.
И от этого стало ещё тяжелее.
— Миледи… не впервые плохо? — вырвалось у него прежде, чем он успел остановить себя.
Внутри всё сжалось от тревоги — и от понимания, что он сказал лишнее.
Лилиан на секунду замялась, затем мягко кивнула:
— К сожалению, да. Леди Виктория очень слаба здоровьем.
Фраза прозвучала спокойно.
А у него внутри словно что-то оборвалось.
Слаба здоровьем.
Он вспомнил её взгляд. Прямую спину. Сдержанную улыбку. Женщину, привыкшую быть сильной.
— Лорд Хоторн очень заботится о ней, — добавила Лилиан тихо. — Он всегда рядом. Она в надёжных руках.
Слова ударили сильнее, чем следовало.
Адриан едва заметно сжал пальцы Лилиан — не от нежности, а чтобы удержать себя.
— Это… хорошо, — сказал он вслух.
Слова прозвучали правильно.
И пусто.
Рядом кто-то раздражённо фыркнул.
Звук был сухим, неприятным.
Адриан машинально повернул голову.
На диванчике у стены сидела пожилая дама — прямая, сухая, с лицом, застывшим в вечном недовольстве.
Она смотрела в сторону коридора с плохо скрываемым раздражением, будто речь шла о чём-то неприятном.
Поймав его взгляд, дама не смутилась. Напротив — будто ждала, что её услышат.
— Лорду Хоторну следовало бы избавиться от жены, — произнесла она негромко, но отчётливо. — Сослать в монастырь, как ни на что негодную. Такая женщина даже род продолжить не может.
Слова ударили резко, больно.
Внутри у него всё сжалось — не от неловкости, а от ярости.
Избавиться?
Кровь шумно ударила в висках.
Он почувствовал, как напряглись плечи, как пальцы свободной руки сжались сами собой.
Перед глазами всё ещё стояла она — бледная, без сознания, бережно удерживаемая мужем, но безумно сильная.
Ему понадобилось усилие, чтобы вновь вдохнуть.
— Лорд Хоторн, — произнёс он ровно и холодно, — насколько мне известно, глубоко предан своей супруге.
Пожилая дама прищурилась.
— И, к счастью, — добавил он после короткой паузы, — не нуждается в советах о том, как обращаться с женщиной, которую любит.
Она поджала губы и отвернулась.
А у него внутри всё ещё дрожало.
Он снова посмотрел в сторону коридора.
И сейчас ему хотелось одного.
Её.