Болен чужой
Дни сменялись днями.
Приёмы, банкеты, вечерние посиделки аристократов кружились вокруг него в бесконечном, выматывающем водовороте. Улыбки, поклоны, светские разговоры — всё сливалось в однообразный шум.
А он каждый вечер искал её.
И не находил.
Это мучило. Ломало изнутри. Желание видеть её стало почти физической потребностью, болезненной и навязчивой. Но после того вечера её не было ни на одном из мероприятий.
Тревога грызла его.
Разъедала медленно, методично, будто кислота, добираясь до самых внутренних, незащищённых мест. Он не спал ночами, метался в постели, прислушивался к тишине, в которой слишком часто слышал собственное дыхание.
Он срывался на невесту.
Резче отвечал, отстранялся, становился холодным — и каждый раз после этого ненавидел себя ещё сильнее. За несправедливость. За слабость. За то, что даже рядом с Лилиан мысли упорно возвращались к другой женщине.
Иногда ему казалось, что он сходит с ума.
Потому что по ночам, в полусне, он чувствовал её рядом.
Словно она лежала совсем близко.
Словно стоило протянуть руку — и он коснётся её тепла.
Он просыпался резко, с бешено колотящимся сердцем, понимая, что это лишь иллюзия.
И от этого становилось только хуже.
День свадьбы приближался.
И всё чаще он ловил себя на мысли, что больше не хочет её.
Не хочет видеть рядом с собой белокурого ангела с огромными голубыми глазами. Не хочет этой правильной нежности, спокойствия, предсказуемого будущего.
Он был болен другой.
Темноглазой леди Хоторн.
Чужой женщиной.
Чужой женой.
Чужой…
❤️❤️❤️
Его выбор
Музыка звучала будто слишком громко.
Слишком радостно.
Он стоял недалеко от алтаря и ловил себя на том, что слушает не мелодию, а собственный пульс.
Пульс бился неровно. Сбивчиво.
Как будто спешил — и опаздывал одновременно.
Зал был полон лиц.
Знакомых. Улыбчивых. Ожидающих.
Большинство смотрели на него так, будто знали о нём больше, чем он сам.
А он искал её взглядом.
Неосознанно.
Сначала просто скользил взглядом по рядам — как человек, который проверяет, на месте ли утраченная вещь, заранее зная, что её там нет.
И всё же…
Она была здесь.
Вновь была с мужем.
Тёмное платье.
Сдержанный и даже скромный фасон.
Ни одной лишней детали.
Она сидела рядом с мужем — прямая, спокойная, безумно прекрасная.
Слишком соблазнительная.
Слишком желанная.
Внутри всё вновь скрутило в противоречивый ком.
Правильно ли он сейчас поступает, женясь на другой?
Он почти сразу понял:
что-то в ней изменилось.
Не взгляд — он был таким же глубоким и тёмным.
Не осанка — такая же гордая и прямая.
Изменилось что-то другое.
Будто она… расцвела изнутри.
Он поймал себя на том, что смотрит слишком долго.
Недопустимо долго.
Отвёл взгляд.
Снова вернул.
Бороться с собой было тяжело. Тем более что он так давно её не видел.
Она не искала его глазами, вообще не смотрела по сторонам, а что-то увлечённо рассказывала мужу и как-то хитро улыбалась.
Это било по нервам, раздражало и даже злило.
Внутри он требовал её внимания.
Шёл против себя, против своей воли и принципов, желая, чтобы она вновь взглянула на него.
Он вспомнил тот вечер.
Её хрупкую руку в своей ладони.
Поцелуй нежной кожи и лёгкий аромат духов.
То короткое, невозможное мгновение, которое он потом разбирал по секундам ночами.
Её бледность и падение в объятия мужа.
Он думал, что она болела.
Но по ней не было видно, что она больна.
Она словно дышала здоровьем, её свет будто лился изнутри.
Теперь он видел и, кажется, понимал:
это была не болезнь.
А если и она — то это был выбор леди Хоторн больше не сталкиваться с ним…
а может, даже не с ним.
Это был, кажется, его предел.
Видеть её влюблённый взгляд, устремлённый на другого.
Что могло измениться?
Почему ты больше не ищешь меня глазами и не замираешь, когда находишь?
— Адриан, — тихо произнесли рядом. — Пора.
Он вздрогнул.
Отец стоял возле него — сильный, достойный, его пример для подражания.
Стало стыдно и горько одновременно.
Он кивнул.
Улыбнулся.
Молча поднялся к алтарю, постарался унять колотящееся сердце, но вновь уставился на неё.
Против воли, против здравого смысла.
Смотрел только в одну точку.
Ждал…
Она наконец подняла глаза.
Их взгляды встретились.
Но…
Не произошло ни вспышки.
Ни молнии, что он ощущал ранее.
Только тишина.
Спокойная.
Окончательная.
Он понял всё в этот момент.
Она слегка кивнула, улыбнулась.
Вежливо.
Отстранённо.
По-дружески.
Как женщина, которая ничего не должна, кроме того чтобы быть вежливой.
В груди что-то оборвалось.
Не резко.
Тихо.
Как нить, которую долго тянули, а потом просто отпустили.
Музыка снова поднялась.
Сердце подпрыгнуло к горлу.
В дверях возникла светлая фигура его невесты и мощная фигура барона.
Он сглотнул и больше не смог оторвать взгляда.
Они медленно приближались, и с каждым их шагом у него заканчивался воздух.
Лилиан была светлой, взволнованной, красивой.
Такой нежной.
Такой правильной.
Даже, кажется, уже родной.
Но такая… не она.