— Спасибо, я бы не догадался, что это игрушка, — обиделся Сергей Александрович и сразу почувствовал усталость. Только сейчас заметил, что была глубокая ночь: к стеклам окна вплотную прислонилась неподвижная тьма.
— Тебе чего не спится? — удивленно спросил он Волочнева.
— Стареть начинаю, — ответил тот и кивнул на кучу деталей, лежащих под верстаком:
— Зачем столько одинаковых наточил?
— А как же? Меняю выточку, перемещаю отверстие. Вот старую деталь и приходится выбрасывать.
— Так всю бронзу из депо перетаскаешь, — усмехнулся Волочнев. — А можно проще: запаял старое отверстие и сверли новое.
Круговых с минуту смотрел на друга, подошел и стиснул плечи:
— Молодец, Володя! Черт возьми, как я не мог сам до такой простой вещи додуматься? Сколько на выточку времени тратил!
Волочнев вприщур серьезно посмотрел на Круговых и спросил:
— Ты, Сергей, прямо, по-рабочему скажи, в помощи нуждаешься?
— В какой?
— В обыкновенной.
— Постой, постой. Теперь я кое-что начинаю понимать.
Круговых отступил на шаг и строгим голосом спросил:
— Шпион?
— Шпион, — охотно согласился Волочнев.
— С каким заданием? — угрожающе подступил к Волочневу Сергей Александрович.
— Приказано проследить за тобой. Если ты уже на грани мировой известности, — не мешать. А нет — вступить с тобой в контакт.
— Так ты тоже над этой штуковиной голову ломаешь?
— А что мы лыком шиты?
— Это ж здорово! — обрадовался Круговых и озорно толкнул Волочнева в плечо. — В нашем полку прибыло.
— Не будь дикарем, — сказал Владимир Николаевич и дал такой сдачи, что у Круговых заныли ребра.
— Ах, ты! — воскликнул Сергей Александрович. И начали тузить друг друга. Припертый в угол Сергей Александрович применил свой излюбленный прием, которым пользовался в юношеских потасовках, и опрокинул Волочнева на пол.
На шум прибежала перепуганная Елизавета Ильинична в одной сорочке. В руках ее была увесистая кочерга.
— Перепились, разбойники! — всплеснула она руками и набросилась на мужа. — Так вот ты зачем в цю сараюшку по ночам ходишь?
— По хребту его, Лиза, по хребту, — посоветовал Волочнев, лежа на обеих лопатках.
— Ты и сам хорош! — погрозила ему хозяйка. — Обоим достанется.
И только сейчас, хватившись, что раздета, убежала из мастерской. Вслед за ней побрели в дом друзья. Через несколько минут на столе стоял начищенный до блеска самовар.
— Отживает свой век бывший бог семейного уюта, — заметил Волочнев. — Устаревшая конструкция. Как наши паровозы. Шуму много, а толку мало. В запас их надо. То ли дело электрический чайник.
Елизавета Ильинична недовольно поджала губы:
— Хороший самовар в доме, как член семейства. Его уважать надо.
— Отсталые взгляды, — заметил гость, — хотя что ожидать от жены, если хозяин отсталый? За паровоз обеими руками вцепился, как жена за самовар.
— Перестань, не то опять на полу будешь! — с веселой угрозой предупредил Круговых.
Елизавета Ильинична смотрела на мужа повеселевшими глазами, словно у него минул кризис. Вот чего не хватало Сергею — дружеского участия. С благодарностью взглянула на гостя.
В глубине единственного усталого глаза Волочнева играла веселая искорка. В его фигуре, угловатой и сутулой, было что-то душевное, располагающее. Некрасивое лицо воодушевлялось при разговоре, казалось необыкновенно привлекательным.
Долго беседовали друзья. Когда за окном появилась светлеющая голубизна, Владимир Николаевич встал.
— Делу время, потехе час, — сказал он, расправляя плечи. — Пора домой. Значит, договорились. Заказы и чертежи твои, а все токарные работы я беру на себя.
Проводив друга, Сергей Александрович лег в постель. Ему было легко от того, что теперь есть с кем делить горечь неудач и радость успеха, а следовательно, легче станет работать.
Как-то на улице Сергей Александрович встретился с Чистяковым.
— В нашу забегаловку «Жигулевское» привезли, — сказал Александр Яковлевич и потянул Круговых туда. Забегаловкой прозвали паровозники закусочную, расположенную в подвале трехэтажного здания, недалеко от депо. В темной комнате прямо в пол вделаны высокие круглые столики, стульев здесь не было. Около стен лежали ящики из-под вина и пустые пивные бочки: когда не хватало столов, посетителей обслуживали на этой таре. За кружкой пива паровозники разбирали разные технические вопросы, спорили.
Чайная была давнишним злом для паровозников. Иной слабый по части выпивки машинист, получив зарплату, спешил домой и изо всех сил старался не думать ни о каких соблазнительных вещах. Но встречал на своем пути двери закусочной и невольно замедлял шаг. Трудно было побороть в себе искушение и пройти мимо. Конечно, предварительно давалось себе «твердое» слово не задерживаться там долго. Прохладиться кружкой пива… и домой.