— Ты давно заряжен, осталось тебе только выхлопную трубу в соответствующее место вставить — и в путь.
— Рады бы, Тиша, — серьезно сказал Савельев. — Комплекция неподходящая. Сила земного притяжения маловата.
Ольга пригласила всех к столу.
На белой скатерти ожидали едоков окрошка, малосольные огурцы и квадратные ломтики дрожащего холодца. Подошел Коршунов с ведром вспененной бражки.
— Сейчас я вас в двигатель внутреннего сгорания превращу, — пошутил он, постукивая ладонью по ведру. — Видели какая сила в этом горючем материале?
Торубаров, сидевший ближе всех к ведру, отодвинулся подальше, словно ведро могло взорваться.
— Представляю, как Тихон будет развивать скорость по улицам, — засмеялся Савельев.
Торубаров с вожделением смотрел на закуску и терзался: остаться или уйти?
Ольга забеспокоилась, укоризненно поглядывала на мужа, как бы упрекая его: «Ты хозяин, сделай так, чтобы гости были довольны».
Бригадир, почувствовав неловкость, встал из-за стола и знаками отозвал Савельева.
Тот понимающе кивнул головой и побежал к калитке. Через несколько минут он вернулся с узлом, запыхавшийся от быстрой ходьбы и выставил на стол несколько поллитровок «Старки».
— Я тоже предпочитаю эту штуку. Действует безотказно, и лишней воды в животе не будет.
Ольга беспомощно развела руками.
— Зря тратились. Сами бы купили. Пришли, помогли нам, да еще угощение на свои деньги…
— Ничего, хозяйка, — сказал Избяков. — У нас сегодня выходной день. Вот мы и решили всей бригадой отпраздновать. Да и стены надо обмыть по уральскому обычаю.
И сказал Савельеву:
— А бражку из ведра ты, Женя, на стены вылей, чтобы бетон покрепче держался. В этом доме при коммунизме жить придется.
10
Шли дни. Огорчения от памятного вечера в парке рассеялись, постепенно растворился неприятный осадок в Дашином сердце. Николай по-прежнему бывал в их доме и вел себя так, как будто ничего не случилось. Только с Дашей стал еще настороженнее, не знал куда девать становившиеся вдруг длинными руки. Дашу это смешило, а парень сильно смущался.
Разговаривая с Николаем, Даша, сама того не замечая, сравнивала его с Валерием. Бывали минуты, когда она жалела Колосова. Погладить бы по голове, чтобы навсегда рассеялась его грусть, стереть тяжелую и непонятную отчужденность в их отношениях. И прежним беззаботным голосом воскликнуть:
— Да я ж тебя знаю, Колька! Ты веселый парень. Что надулся, как индюк?
Иногда ей думалось, что серьезность его деланная, такую напускают на себя перед шуткой. Вот сейчас он вскочит и начнет тискать ее, как раньше, поднимать, как маленькую. А потом возьмутся за руки и, смеясь, побегут куда глаза глядят…
Но старое не возвращалось, и Даша вздыхала.
Как-то возвращаясь с работы, Даша встретилась с Зориным. Другой раз попался он ей на глаза, когда она спешила в магазин. Даша догадывалась, что эти встречи не «случайны», но не подавала вида. Ей было приятно болтать с Валерием о разных пустяках.
Зорин с шутками и прибаутками провожал до самого дома, каждый раз заражая веселым настроением. Она даже потихоньку привыкала к Валерию: если долго не видела его, то думала о нем, становилась раздражительной, сердилась из-за каждого пустяка. Однажды в таком настроении обидела Николая. Он почему-то больше обычного волновался, нервно теребил пуговицы френча. Видно, хотел что-то сказать и не осмеливался. Даша тронула его за руку и сказала с веселой насмешкой:
— Ну, говори, что задумал, а то пуговицу оторвешь.
— Я хотел, как товарищ, предупредить тебя, Даша, — начал он неуверенно. — Если, конечно, захочешь поверить мне.
— С каких пор ты стал сомневаться в этом?
— Меняются времена, — уклонился от ответа Колосов и, боясь, что Даша не дослушает, торопливо заговорил:
— Пока не поздно, брось дружбу с Зориным. Ты не знаешь, какой это человек, а я знаю. Как лучшему другу говорю, Даша, постерегись.
Даша сначала недоверчиво улыбнулась и вдруг ее захлестнуло раздражение. Она оборвала Колосова:
— А ты, оказывается, завистливый!
Николай как-то странно тряхнул головой, словно его ударили, рывком встал с места, сказал на прощанье:
— Ты все-таки подумай над моими словами. Попадешь, как муха в патоку…
Когда Николай ушел, Даша долга ругала себя за невыдержанность, за то, что незаслуженно обидела друга. Колосов не умел лгать. Ей просто было непонятно, за что все не любят младшего Зорина.
«Хорошо, Коля, я подумаю над твоими словами», — мысленно пообещала она.