Подойдя, наконец, к входу, я в конец разволновалась, и только сейчас поняла, что могу сбежать, поэтому крепче вцепилась в широкую ладонь Матвея.
— Даже у мужчин не такое сильное рукопожатие как у тебя, — посмотрел он с любопытством на наши сцепленные руки.
— Просто я волнуюсь, — часто задышала я. — Боюсь всё бросить на финишной прямой и стартануть от всего этого безобразия.
— Даже так, — изобразил он удивление. — Давай я тебя успокою: ты не сможешь долго бежать у тебя каблуки. Если этого мало, то слушай дальше: мы в двадцати километрах от города. Да немного, но только когда ты на машине. И сомневаюсь, что ты не замерзнешь, прежде чем появишься на пороге своей квартиры в этих тонких колготочках.
Аргументы отрезвили меня, и моё желание к побегу унялось, я немного ослабила хватку.
— Успокоилась? В конце концов, ты не одна переживаешь. Я в этот дом с девушками ещё ни разу вот так официально не заявлялся. В подростковом возрасте ночами, но то уж точно никак не назвать светскими приёмами, — поведал он мне о своих похождениях в юности.
— Знаешь, как от сердца отлегло, — холодно ответила ему я, потому что нечего делиться со мной своими извращениями из прошлого.
— Тогда можем заходить? — проигнорировал он мой сарказм.
Открыв передо мной входную дверь, Матвей стал ждать, когда я соизволю войти. Долго мучить его не стала, и, оказавшись в тёплом помещении, я снова впала в оцепенение. Изнутри дом выглядел ничуть не хуже чем снаружи. Это только прихожая, а я ощутила такой прилив удовольствия. Обстановка вокруг естественно играла не последнюю роль, но больше всего меня впечатлил запах еды исходящий видимо из гостиной. Запах был не тот, когда вам приготовили пищу на празднование чего-либо и ушли. Другой, родной. Словно Дана, сама целый день как пчёлка трудилась на кухне, чтобы впечатлить гостей.
— Матвей сынок это ты? — появилась перед нами его мама в шикарном тёмно-синем платье чуть ниже колен.
— Здравствуйте, — мне показалось, что я здесь совершенно лишняя. Хотя так оно и есть.
— Добрый вечер мам, я не один, — обнял меня за талию Мацкевич, и притянул к себе, целуя в висок.
Мало того что я испугано таращилась на Дану, так после поцелуя у меня совсем голову отключило. Я не понимала, как мне действовать дальше, куда бежать, как спастись. Он первый из парней в моей жизни позволивший себе такую наглую вольность, и будь мы в другой ситуации, я бы оттолкнула. Мы не проговаривали настолько откровенные сцены перед его роднёй, поэтому я оказалась к этому не готова.
— Неожиданный поворот, — была честна удивлённая выходкой сына женщина, — и что это значит? Как мне реагировать Матвей?
Не отпуская меня, он помог мне снять куртку. Во всём этом изобилии она выглядела как тряпка, которой долгое время мыли полы, и теперь настал её смертный приговор.
— Реагируй положительно. Ты уже встречалась с Алёной раньше. Думаешь, я просто так доверил тебя ей? Ты же меня знаешь, — усмехнулся Мацкевич, теперь раздеваясь сам.
— Простите, что не предупредили, — опустила я глаза в пол, стараясь максимально искренне изобразить вину.
— Алёна не переживайте, вы вообще здесь не при чём. Всему виной мой сын. Он всегда так делает. Я желаю ему только добра, он же в свою очередь отвечает мне сюрпризами, — упёрла она руки в бока, с претензией смотря на Матвея. — Тебе обязательно было устраивать это представление?
— Мам о чём ты? — изобразил он недопонимание. В отличие от меня Мацкевич был замечательным актёром. — Неужели ты подумала, что я и Алёна разыгрываем тебя, только потому, что мне не нравится Маша? Мне, по-твоему, больше заняться нечем?
Вообще-то тактика неплохая. Он только что сказал чистую правду, чем естественно поставил мать в неловкое положение.
— Да возможно я поступил не слишком корректно, заранее не предупредив о том, что я уже нашёл для себя человека, с которым мне комфортно, но это не значит ничего. Все люди от всех постоянно что-то утаивают, однако никто не устраивает таких трагедий как ты мам. Разве тебе не пришла мысль, что я просто боялся спугнуть удачу? — давил он на Дану.