— Она меня взбесила, — выдохнул он, пытаясь вернуть себе полную невозмутимость. — Так что ты хотела мне сказать? Только не проси успокоиться, старая ведьма получит своё, я просто так рот не открываю.
— Я тебе верю, — подошла я к парню, и взяла его руки в свои. Мне так отчаянно хотелось их касаться, и пока мы играли роли, я могла позволить себе эту вольность.
— Отлично, — сглотнул Матвей, не отводя взгляда от моего лица. — Что… что ты хотела? Я сейчас не могу здраво рассуждать. Мне тяжело разозлиться, и сложно потом вернуться в прежнюю колею. Так что ты уж постарайся мне помочь.
— Я помогу, но прежде ты должен быть кое в чём осведомлён. Держать интригу, смысла нет. Аглая Разина, не просто злая бабка Маши, она и моя бабка. — Признание далось легко, я будто бы груз с плеч сбросила.
Глаза парня засеменили. Он смотрел то на наши руки, то на моё лицо, не понимая, разыгрываю ли я его или честна.
— Ты что такое говоришь? Эта женщина твоя бабушка? И Маши? Ты не можешь быть Разиной. У неё же только сын, и тот сбежал в Америку. У него не было других детей кроме Маши. Я не понимаю, как это возможно, — запутался Матвей.
— А я и не Разина. Я Чижова, по отцу. Бабушка сама сказала, что когда узнала, с кем спуталась моя мать, выгнала её из дома не моргнув и глазом, — эти подробности уже давались со сложностями, я много запиналась.
— У Разиной была дочь? Мамы бы знала, они в те года тесно сотрудничали. Что за запутанный клубок, — задумался Матвей.
— Папа был простым парнем, Разиной это было невыгодно. Мама забеременела мной, и бабушка взбесилась. Потом мать изо дня в день попрекала меня, что я виновата в её плачевном состоянии. Но я не понимала почему. Лиля привела её в наш дом, бабушку, я уже рассказывала, и та сразу дала мне понять, почему я отродье для мамы, — с печалью призналась я, и отпустила руки Мацкевича.
Только рядом с ним я ощутила себя сломленной. Никогда раньше я не позволяла себе испытывать слабость. Всегда держалась бодрячком, но на этот раз не смогла. Слёзы стали скатываться по щекам, обещая испортить красоту, что я так долго наводила.
— Извини, тебе не нужно наблюдать, как я расстраиваюсь из-за своих проблем. Это пройдёт, мне нужно умыться, — постаралась я остановить поток слёз. Выглядеть нюней перед Матвеем последнее, о чём я мечтаю. — Где у тебя ванна?
Он провёл меня в соседнюю просторную комнату, которая и оказалась той самой, где я могла угомонить собственный организм. Я не думала, что Матвей отправится туда вместе со мной, мне казалось ему не слишком приятно возиться с девушками, которые не умеют прятать истинные чувства.
Включив холодную воду, я намочила руки и стала понемногу утирать размазанные части лица. В основном потекла подводка, а косметичку Лили я с собой не прихватила. Не рассчитывала, что собственная бабка доведёт меня до слёз.
— Она не стоит не единой пролитой тобой слезинки Алёна, — скрестив руки на груди, он стоял позади меня и пытался видимо подобрать слова которые могли помочь мне успокоиться. — То, что она сделала с твоей матерью — кошмар любого человека. Если ты не можешь находиться в её компании, я могу просто отвезти тебя домой, но при этом я оставлю за тобой право, попросить у меня что захочешь.
— Надо довести дело до конца Матвей. Эта девица по имени Маша почти раздавлена, мы дожмём её, я попробую, — хныкала я. У меня не получалось остановиться плакать.
Внутренний голос для чего-то добавил: я постараюсь для тебя.
— Да забудь ты о Маше. Подумай о себе и своих чувствах.
— Я думаю о них, и я хочу раз и навсегда показать бабке, что мне фиолетово на её замечания. Если отступлю, она возгордится, и посчитает меня слабой. Не собираюсь дарить ей повод считать меня ещё большим ничтожеством, — промокнула я лицо салфеткой, переданной мне Матвеем.
— Тогда мы возвращаемся?
— Да, но мне потребуется реконструкция лица. Я выгляжу не слишком презентабельно.
— Что предлагаешь?
— Матвей не беси меня. Все просто, нужна косметика, — подсказала я Мацкевичу очевидную вещь.
— И где я её, по-твоему, обязан найти сейчас? — возмутился снова он.
— Ты же мужчина, — согласна аргумент так себе.