Его монолог пропустили мимо ушей только из-за гомона за столом. Бабушка распиналась о своей щедрости и добродетели.
— Невероятно, — восхищалась Дана, и я бы даже не поверила, что она подыгрывает, настолько честными выглядели её глаза. — Сколько же у вас на всё это уходит времени, вы очень сильная женщина. И бизнес на ваших плечах, и все эти благотворительные организации. Я вам даже завидую. Сама всю жизнь прожила за спинами своих любимых мужчин, — тепло посмотрела она сначала на мужа, следом на сына. — Дорогой, может и мне заняться благотворительностью?
— Займись, если хочешь, — не заинтересованно ответил Юрий Аркадьевич.
— Сынок, а ты как считаешь? Мне подойдёт роль волонтёра?
— Почему нет, — пожал он плечами, — если человек хороший ему не обязательно притворяться. А ты у меня самая добрая и чистая душа мам.
Дана смутилась и, подойдя к сыну, обняла его сзади.
— Какие нежности, — закатила глаза Разина. — Дана пороть их надо, дети не умеют быть благодарными. От них одни неприятности. Только в люльке они выглядят безобидными, но стоит им научиться ходить и держать ложку, с этого момента они превращаются в твоих врагов.
— Что вы такое говорите? — отпустила Матвея его мать и присела рядом. — Аглая Тимофеевна, так нельзя. Рядом с вами сидит ваша внучка.
— Она воспитана, как полагается. Но стоит отойти от подобного рода воспитания, ребёнок становится неуправляемым и самовлюблённым. Я, верно, говорю, Алёна? — внезапно обратила на меня внимание Разина.
На секунду я опешила, не ожидая, что она вообще заговорит. Весь ужин пока распиналась, как много денег она отдаёт в фонды помощи, бабушка ни разу не удостоила меня взглядом.
Дана и Юрий Мацкевичи тоже повернулись ко мне, ожидая, что же им выдаст обычный продавец-кассир без высшего образования с зарплатой в двадцать пять тысяч. Матвей единственный кто прожигал взглядом мою бабку, он уже видел, как её бизнес крошится как пряник, на который наступили. Не знаю с чего я так начала думать, но мне было бы приятно. Да и успокаивает, когда кто-то пытается тебя защитить. Сразу чувствуешь, как одиночество с позором прячется за первый попавшийся камень.
— Откуда я могу знать Аглая Тимофеевна? — Выдержала я её нападок. Во мне взыграла уверенность. — Мои родители считай, оставили на моё попечение сестру, а потом и вовсе бросили, собственно у нас это семейное, ведь и маму когда-то выгнала бабушка. Именно поэтому я не хочу детей, ведь боюсь сломать им жизнь. Называйте это как хотите, но лично мне ваше воспитание не подходит.
Женщина насупилась. В её планах было показать какая я глупая, а вышло всё наоборот. Я сумела остудить её пыл, и после моего ответа, Разина больше даже искоса не смотрела на меня.
Ужин казался бесконечным, однако часам к девяти все стали потихоньку расходиться. Аглая Разина и её внучка Маша покинули наше общество первыми. Якобы у них режим и негоже нарушать традиции. Видимо того требует её особое воспитание. Стоило им покинуть дом Мацкевичей, как все дружно выдохнули.
Глава 18 .Алёна. Страсть, прячущаяся в ночи
— Уже поздно, может, вы останетесь и переночуете у нас? — огорошила нас с Матвеем, Дана.
Я всеми фибрами души молила высшие силы о том, чтобы Мацкевич нашёл выход из положения, и уговорил мать, что нам срочно надо уехать, однако мольбы были проигнорированы. Не то чтоб он не старался. Просто Дана оказалась ещё той актрисой.
— Алёне нужно к сестре, она не может остаться, — попытался он оправдаться тем, что первое пришло на ум. Я бы тоже начала с этого, не осуждаю.
— Алёна, — обратилась ко мне мать Матвея, — твоя сестрёнка уже взрослая девочка, у неё наверняка есть мальчик, позволь себе отпустить контроль над ней. Тебе стоит остаться у нас в гостях. Ты представить себе не можешь, какие завтраки я готовлю.
Я отпустила контроль, и настолько что мы с Лилей теперь даже не созваниваемся. Я не звоню, потому что боюсь навязываться, а она…. Я не в курсе. Может, занимается учёбой или Димой, или ещё чем-нибудь. В общем, неделю не виделись, не созванивались, не переписывались. Стали как чужие.