Краем глаз, посмотрев на Матвея, я заметила, как он озадаченно разглядывает свои сцепленные пальцы. Похоже, моё откровение немного остудило его накопившейся гнев.
— Значит, ты испугалась? — стал он выглядеть подавленно, будто бы я смогла усмирить его без его ведома.
— Немного, — слукавила я. Признаваться, что напугана до чёртиков и колик в животе нет, уж простите. — Я не дура Матвей, я всё понимаю.
— Что ты понимаешь? — приподнял он одну бровь. И как это у него так филигранно получилось?
— Мы с тобой совершили некое действие, и теперь нам надо его обсудить. Правда я не рассчитывала, что это случился на сладе магазина, но ладно, ты уже их выгнал.
Моя пока ещё ничего не значащая завязка длинной речи его не впечатлила. Сидел и хладнокровно продолжал наблюдать за мной и моими кривыми движениями. Я постаралась выпрямить спину, чтобы выглядеть гордо. Ниже падать всё равно некуда.
— Как бы заезжено это не прозвучало: мы с тобой разные люди. Ты вон какой, о-го-го, — показала я пальцем вверх, — а я, это я. Тут конечно вселенная не постаралась. В общем, логично, что тебе захотелось со мной развлечься. Иногда людям с деньгами становится скучно, и они думают, что надо как-то разнообразить свою жизнь с помощью, таких как я.
Я говорила всё это и сама себе не верила. Слёзы подступали, но я не собиралась сдаваться. Надо было стоять до победного финала, и уйти с высоко поднятой головой. Потом запереться в туалете и рыдать как бешенная, потому что успела почувствовать нежность и тепло рядом с ним.
— Каких «таких»? Ты мне сейчас проституток описываешь? Если так ты на них не похожа или я чего-то о тебе не знаю? — Он сам ударил себя по губам. — Проклятые эмоции. Прости. Ты не такая, я просто не могу контролировать то, что сейчас происходит. Это бесит.
Я не успела «переварить» его грубость или шутку, у меня в голове роились свои мысли, от которых я не знала куда бежать. Всё хотелось высказать, но я не могла скомпоновать их в связные предложения.
— В общем, я имею в виду, говоря простым языком: я не на что не претендую. Не стану одной из тех девиц, что будет тебя шантажировать, умолять быть вместе, бегать сутками напролёт за тобой. Я всё понимаю. Мне конечно неприятно, но я сама виновата, — от смущения я почти была готова разреветься.
После минуты молчания он заговорил:
— Вот что ты собиралась сказать.
— Я не хотела быть отверженной. Тебе всё равно, а я бы в случае если бы ты сказал мне всё, то, что сказала я, наверняка впала бы в долгую и беспросветную депрессию, — я искала оправдания, потому как посчитала что обидела его. И опять я ощущаю себя виноватой, да что с моей головой не в порядке?
— Погоди, — остановил он меня, — давай разберёмся. Ты же испытываешь что-то ко мне, я прав? А сейчас сказала все эти глупости только ради того чтобы не быть униженной. Я верно размышляю?
И снова стыд. Я же только что прямым текстом призналась ему, сама того не осознавая. Куриные мои мозги.
— Значит верно, не просто же так ты держишь язык за зубами. Ты молодец, заранее позаботилась о себе. А обо мне не подумала? — улыбнулся Матвей, той самой нежной обжигающей сердце улыбкой.
Честно сказать нет. Я была на двести процентов уверена, что даром ему не сдалась. Это же очевидно, как день и ночь.
— Я-то два дня не мог выбросить из головы то, что нёс мой отец и сестра при тебе. Думал, они напугали, оттолкнули, а на деле ты просто искала подходящий текст, чтобы не ранить себя, — он стал аплодировать мне. — Браво.
— Я итак одна, раздавлена, брошена единственной подругой и родственницей. Представляешь чтобы со мной стало если бы звонил, ради того чтобы сказать типичное: наш поцелуй был ошибкой. Давай забудем. Я не ты, у меня не было миллион парней, и огромного опыта за плечами, — смущение уступило место злости. Он сумел задеть меня, а живое.
— У меня тоже не было миллионов парней, — спокойно ответили мне.
Я замялась. Чёрт, я не это имела в виду.