— Ты понял, к чему я клоню. Не перевирай мои слова.
— Сложно не понять. А ты понимаешь, что сегодня у меня выходной? Я собирался наконец-то выспаться, но ты вертелась в моей голове как уж. Только представь ты лежишь в своей кровати, мягкой комфортной, закрыла глаза, готова погрузиться в сон, и оп, — хлопнул он в ладошки, отчего я вздрогнула, — образ. Она не отвечает. Что с ней? Может, заболела? Где она? Я поднимаюсь, еду на другой конец города, потому что когда мне не отвечают больше двух дней, я начинаю подозревать, что человек умер. Жестокие мысли, да, но я не могу их переделать. Я поднимаюсь по ступенькам, потому что в доме сука нет лифта. У меня ноги отваливаются, а я стучусь во все двери, потому что понятия не имею, где она живёт. Почти каждая живущая в твоём доме бабка назвала меня: хулиганом. А я просто спросил, где проживает Алёна. Скажешь, что мог бы посмотреть в личном деле, но я блин не догадался. Впервые у меня отключился мозг. Так вот, встречается мне добрая душа, и говорит номер квартиры. Я нахожу её, стучусь, потому что звонка нет, и тишина. Опять. Везде тишина. Набираю номер администратора магазина, потому что понимаю, что возможно ты можешь оказаться на работе. После двух бессонных ночей мне простительно — мозги всмятку. Алёна я так не тупорылил со времён пятого класса.
Глаза мои забели от эмоционального монолога Матвея. Он выглядел не как серьёзный бизнесмен, а как парень, сошедший со страниц книг. Ищущий свою подружку везде, где только можно, хотя были пути и проще.
— Прости, — прошептала я. — Я не думала…
— Я теперь тоже не скоро смогу думать.
— Я не уверенная в себе девушка, ты чего ожидал? Роковую даму? Не видел с кем связываешься? — не наседала я на него, но и пыталась доказать что я поступила с ним так не специально.
— Всё нормально, — соизволил он встать со стула и подойти ко мне, — я привык решать проблемы здесь и сейчас. Ты от них бегала. Бывает. Не обязательно быть похожими. Возможно, будь ты настойчивой, я бы действительно сказал бы то, что ты сказала мне. А там не знаю, ситуация всё-таки отличается. Может быть, и не сказал бы.
— И что теперь будет? — посмотрела я на него.
— Два дня было о чём подумать, — усмехнулся он своим мыслям. — Ты хочешь?
Сердце ёкнуло. Что «я хочу»?
— Хочу? — всё, что смогла вымолвить. Боже, у меня отключаются все функции в теле и мозгу, когда он так смотрит. Барабанит лишь сердце.
— Как это делается? Я никогда раньше не предлагал девушкам встречаться. Всегда это было как-то проще, один раз, два, редко три, — стал перечислять он, и я вовремя его заткнула накрыть его рот своей ладошкой.
— Не надо. Я поняла, ты у нас мачо. Мне похвастаться нечем, поэтому переходи сразу к сути.
— Суть такова, что я предлагаю попробовать. Что в этом такого, попытка не пытка, — рассуждал он, убрав мою руку, и продолжая крепко сжимать её в своей.
— Говоришь как о работе.
— Да? Извини, — растерялся парень, — тогда будем вместе учиться говорить об отношениях как о чём-то другом.
— Ну? — вопросительно сжала я его руку.
— Ждёшь официального предложения? Ладно, согласишься ли ты стать моей девушкой? — от него веяло нервозностью. Каждое слово, связанное с чувствами давалось Матвею с превеликим трудом.
— Ага, — требовала я от него настойчивости, а сама даже твёрдое «да» сказать не смогла.
— Отлично, — отступил он, — позови своих коллег, то есть администратора. Она тут чуши натворила, надо отчитать.
Вообще-то я ожидала немного иного окончания сложного разговора, но может он и прав, нам нужно время, чтобы принять друг друга.
Я молча потопала прочь со склада, однако вовремя вспомнила, что мне говорила Валя. Вернулась. Матвей, поняв, что я никуда не ушла, снова поднялся со стула и пошёл мне на встречу. И вместо того чтобы рассказать ему о кознях прямо сейчас, поцеловала его, как и он меня. Мы оба давно этого желали, сейчас могли отдаться процессу окончательно, и успокоить ноющее чувство внутри. Я обнимала его по-новому, теперь не боясь касаться, он же прижав меня к стене, упивался поцелуем, сводя с ума меня. Когда его губы перешли ниже, к шее, я остановила Мацкевича.
— Кто-то может увидеть, — дыхание моё сбивалось, я не могла набрать воздуха в лёгкие.
— Меня не волнует, — улыбнулся мне он и снова поцеловал.