Алёна стояла рядом и смотрела на нас такими глазами, что я описать толком не могу, какие чувства её обуревали. Презрение, грусть, печаль, разочарование, страх, боль. Одно я мог трактовать однозначно — она мечтала в тот момент убраться подальше от нашей чокнутой семейки. А я не мог допустить, чтобы она бросила меня одного после гадостей отца. Вообще я всегда оставался наедине, переживая события снова и снова. Они крутились в голове как мысль, которая обычно ускользает, но ты ощущаешь, что она совсем близко. Так и со мной. Как бы я не уважал деда, и делал вид, что презираю отца, я любил и люблю его. Он не понимает этого, а я не могу доступно объяснить. Для меня любовь это вообще роскошь, красивая сказка. Я не различаю понятия мимолётная симпатия и чувство любви. Для меня они серые, не вижу разницы, и, наверное, поэтому никогда ни с кем не встречался. Отец любит попрекать меня выдумкой: «Мацкевичи не умеют любить, им это в голову с раннего детва впихнули». Я готов поспорить. Что значит, не умеют любить? Мой дед обожал бабушку, и когда та скончалась, месяц не выходил из дома, закрывшись и не впуская никого. Мне пришлось ломать дверь, потому что так дальше продолжаться не могло. Я боялся за его здоровье. По итогу умер он через пару лет после неё. Перед смертью мне сказал:
— Наконец-то я встречусь со своей Людой. Как же я рад, что мы расстались ненадолго.
В тот день я плакал. Дед, мой суровый дед ушёл из жизни с улыбкой на лице. А вот смог бы так отец, я до конца не уверен.
Короче, обдумывая все обвинения отца, я не готов признавать его правоту на счёт «умеют — не умеют». Все умеют, только каждый по-разному. Не в плюс мне сказано: но я никогда не попрекал папу в измене моей матери. Даже Катю я принял, пусть и стал общаться меньше.
Вот так сутки я не мог прекратить переваривать мысли о сказанном мне отцом. Но это было не единственным, о чём я размышлял. В голову незаметно подкралась и Алёна. Обо всех её взглядах во время ругани я забыл, когда мы поцеловались в моей спальне. Признаться, я первый затеял эту игру. Есть вероятность, если бы я не проявлял желания, ничего в ту ночь не произошло бы. От досады, я обнял её, наделся так заглушить боль от сказанных слов, но этого оказалось недостаточно. Мы поцеловались, и не невинно как я изначально планировал. Да иногда я думаю даже во время процесса, и тогда я не собирался переходить тонкую грань. Перешёл. Клянусь, она хотела меня, не могло быть иначе. Отношений я не заводил, но в девушках и их желаниях разбирался отлично. Алёна мечтала о продолжении, но я не мог с ней так чудовищно поступить. Не та она девушка, не шлюха с которой можно переспать, а на утро забыть. Поступи я опрометчиво, потом, корил бы себя ещё очень долго. А про мою панику, когда она не отвечала на звонки и сообщения я промолчу. Мозги напрочь отключились, и я не соображал, как поступить логичнее и проще. Если дело касается работы, разбуди меня в три часа ночи, я объясню что к чему и потоплю несколько бизнесов конкурентов, но стоило в жизни появиться обычной ничем не примечательной девушке, как то, что находится в черепной коробке, сказало: пока, тут я тебе не помощник.
Что насчёт спонтанного предложения быть вместе? Я просто не смог найти другого выхода. Как ещё я могу находиться рядом. Это странно, необычно и глупо, скорее всего, но так я поступил ради своего спокойствия. Не отрицаю, у меня что-то ёкает в груди, когда она рядом, а уж когда целует, происходит настоящий шторм, однако как я уже говорил: отличить чувства это или просто симпатия я не могу, и приходится выкручиваться из-за серости происходящего урагана. Сейчас мне нужно чтобы Алёна находилась рядом как можно чаще, возможно через некоторое время я успокоюсь, и мы мирно разойдемся, не причиняя вреда друг другу. Если же я ошибаюсь и то, что твориться во мне — эта та самая любовь, постараюсь стать тем, кто будет с ней до последнего вздоха, как было это у моих деда и бабушки. Жаль я не успел спросить у него, что чувствовал он, когда влюбился.
Припарковавшись, я вышел из машины, и уставился на уже ненавистный мне магазин. Почему с ним так много хлопот? Остальные тоже проблемные, но чтоб настолько. Пришлось отмахнуться от всех мыслей, чтобы войти внутрь и наконец, встретиться с теми самыми противниками моей системы.
Выглядело всё как цирк с конями. Они ждали меня на складе. Почти всей командой сотрудники магазина собрались, чтобы отчитать меня и изменить мои решения. Так же там уже присутствовал Антон. Он выглядел бледным, я понимал как ему непросто. Я старался обучить его, и кое-где старания не прошли даром, однако времени прошло мало, и он как директор делал незначительные ошибки. Выбирал работу на дому, что злило обитателей, то бишь сотрудников супермаркета. Им он нужен был как дополнительная рабочая сила.