– Кто, Эмма?
– Нет, Тесс! Она едва не вырубила меня.
– Господи, ты в порядке? – Он видел, как Тесс обрабатывает боксерскую грушу. Ему была известна сила этих ударов и необузданная ярость, на которую она способна.
– Более или менее нормально. С фингалом и распухшей челюстью, но ничего не сломано. Генри, она угрожала застрелить меня, если я снова окажусь рядом с Эммой. Она думает, что это я посылала открытки. Она также считает, что я сожгла ее студию вчера ночью.
– Господи, – бездумно повторил он.
Тесс думает, что Уинни разослала открытки. Уинни думает, что это Тесс.
У Генри так кружилась голова, что он едва мог думать. Осталось лишь держаться и делать все, что в его силах.
– А еще раньше приезжал тот сыщик, – продолжила Уинни. – Думаю, он знает больше, чем показывает. Когда он все выяснит – это лишь вопрос времени.
– Знаю, он был здесь. Мы с Тесс придерживались выбранного варианта, но он как будто знал, что мы лжем.
– Послушай, мне нужно убраться отсюда. Уехать в Бостон или еще куда-нибудь. Положение становится слишком безумным. Перед отъездом я хочу вывезти лося на озеро и сжечь. Я положу внутрь парик Сьюзи и ее одежду. Все, что осталось от того лета. Может быть… знаю, это звучит безумно, но может быть, мы должны положить туда и куклу Эммы.
Генри набрал в грудь воздух и сделал медленный выдох. Он вспомнил лицо, которое видел в окне у Эммы. Женщину со светлыми волосами, которая улыбнулась и помахала ему.
Подобные галлюцинации также могли возникнуть в результате стресса или нервного истощения.
– Эмма очень сильно привязана к этой кукле, – сказал он.
– Знаю… Я просто подумала, что раз уж кукла так похожа на Сьюзи и ты слышал, как она говорит ее голосом…
Если Эмма узнает об этом, она никогда не простит его.
Генри вспомнил, какой плотной и тяжелой была кукла Эммы.
«Это песок. Я набила ее пакетами песка из моей старой песочницы».
– У меня есть дневник Сьюзи, – сказал он Уинни. – Его мы тоже должны уничтожить. Возможно, это еще важнее, чем кукла.
– У тебя есть ее дневник?
– Да. Я забрал его, когда мы с Тесс вернулись в хижину незадолго до рождения Эммы.
Последовала долгая пауза. Генри задержал дыхание. Может быть, теперь Уинни считает его преступником?
Мы все преступники, сказала Тесс.
– Хорошо, – сказала Уинни. – Завтра вечером. Во второй половине дня мы доставим каноэ и лося на берег озера и все подготовим. Потом встретимся у озера после наступления темноты. Сразу же после того, как все закончится, я уеду в Бостон.
Генри почувствовал укол мигрени, начинающейся за левым глазом.
– Ты уверена? – спросил он.
– Насчет сожжения лося? Разумеется, это нужно сделать. Если Сьюзи действительно вернулась, тогда я думаю, это поможет ей двигаться дальше.
– Нет, – он закрыл глаз ладонью, пытаясь унять растущую боль. – Ты уверена, что должна уехать?
Доверительные беседы с Уинни, когда они делились секретами и планировали сжечь лося на озере, вернули его в те дни, когда Сьюзи планировала и осуществляла свои разоблачительные миссии. Это напоминало ему, кем он был когда-то, и заставляло его чувствовать себя по-настоящему живым. Он уже долго, очень долго не испытывал этого чувства.
– Генри… я много думала над твоими словами. О том, что сообщения от Сьюзи выглядят так, словно они написаны моим почерком. Что, если это я? Что, если я, – не представляю, каким образом, – транслирую желания и намерения Сьюзи и возвращаюсь в то время, когда мы были вместе? Я могла сделать что угодно. Отправиться куда угодно. Сегодня утром я встала и не смогла найти мои ключи. Мне пришлось пешком отправиться в город и купить стекло, чтобы починить разбитое окно. Наконец я нашла ключи в автомобиле. Они торчали в замке зажигания.
– Значит, ты оставила их там и забыла об этом, – сказал Генри.
– Нет. Я никогда не оставляю ключи в автомобиле. Так или иначе, бак опустел почти наполовину, а в пепельнице остались сигаретные окурки. Кроме той сигареты, которой ты недавно меня угостил, я не курила после окончания колледжа.
Генри обдумал ее слова.
– Ты принимаешь какие-нибудь медицинские препараты? – спросил он. – Я слышал истории о людях, которые принимали лекарства от бессонницы и поступали таким образом.
– Нет, Генри, я ничего не принимаю. Я даже больше не пью.
– Значит, ты думаешь, что могла водить автомобиль в помраченном состоянии?
– Не знаю. Но что бы ни происходило, это пугает меня до смерти. Поэтому я думаю, что мне будет лучше уехать отсюда.