Он медленно подошел к «Блейзеру», беспокоясь о том, что может увидеть вытянутую руку в поношенной садовой перчатке, стучащую по заднему ветровому стеклу. Окошки слегка были затуманены из-за осевшей влаги, словно кто-то надышал внутри.
Он нажал кнопку блокировки на брелоке, чтобы открыть автомобиль. Замигали фары, гудок подал ему электронное приветствие. Замки открылись. Генри сделал глубокий вдох, взялся за ручку задней двери и распахнул ее. Потом он откинул брезент, наброшенный сзади.
Внутри ничего не было. Ну, или почти ничего.
Под брезентом осталась кучка песка. Кукла пропала.
– Твою ж мать!
Он захлопнул дверь, вернулся в дом и начал искать. Никаких следов. Он осмотрел двор, скульптурный сад Тесс и обгорелые руины ее студии. Потом направился в амбар. Кукла Эммы просто исчезла.
Генри снова посмотрел на часы. Оставалось десять минут до приезда ребят. Он должен был сосредоточиться. Генри взял цепи, веревки и рычажную лебедку, а также свою коробку с инструментами. Когда он привезет каноэ на озеро, они с Тесс смогут вытащить его, спустить на воду и установить лося. Поистине геркулесовы труды. Он бросил в открытый кузов пикапа компании «Дефорж» две прочных доски для сооружения пандуса от машины до края воды.
Он старался не думать о кукле, но она оставалась там, в потаенном уголке его разума, и криво ухмылялась ему.
Он услышал шелест покрышек по гравийной дорожке, потом вспомнил про дневник и трусцой побежал к коробке с инструментами, чтобы забрать его. Если он не может сжечь куклу, то, по крайней мере, испепелит дневник.
Но дневника там не оказалось, лишь железное дно с пятнышками ржавчины, припорошенное тонким белым песком.
Глава 71
На этот раз Эмма сделала скульптуру, изображавшую ее саму, – чучело, девочку-пугало из подушек, сложенных под одеялом. Пошарив в шкафу, она нашла старую большую куклу и положила ее в изголовье кровати, так что из-под одеяла выглядывал лишь пучок волос, таких же светлых, как у Эммы. Она знала, что глупая сиделка Лора даже не подумает ничего проверить. Она всю ночь просидит внизу, переключая спутниковые каналы и выкуривая одну сигарету за другой. После каждой сигареты она будет брызгать в воздух дешевым парфюмом. Эмма уже видела это. Она также знала, что Лора всю ночь будет ковырять лунки ногтей. Иногда она будет поднимать согнутую ногу ко рту и обкусывать пальцы на ногах. Она очень гибкая, эта Лора. Она может закинуть ногу себе за шею. Ее мать работает инструктором йоги, и Лора занимается йогой с двух лет. Настоящий человек-крендель.
Зачем Эмме вообще нужна сиделка? Родители Мэл постоянно оставляют ее одну в доме.
– Мы с твоей мамой не похожи на родителей Мэл, – сказал ее папа, когда она попыталась убедить его не звонить Лоре.
Поездка в гости к Мэл оказалась полной катастрофой. Когда они были на месте, Эмма последовала за Мэл в ее спальню в полуподвальном этаже и смотрела, как Мэл зажигает тонкие свечи и благовония, а потом закуривает сигарету, скрученную из обертки для жевательной резинки. Мэл вела себя так, словно Эммы не было рядом.
– Чем хочешь заняться сегодня? – спросила Эмма.
Мэл лишь смотрела на дым, который она выдувала изо рта. Когда сигарета закончилась, она взяла коробку из-под упаковки молока, встала на нее у внешней стены, открыла маленькое прямоугольное окошко, подтянулась вверх и протиснулась в проем. Эмма встала на коробку, чтобы последовать за ней, но Мэл захлопнула окошко и исчезла в лесу на краю двора.
Эмма весь день просидела на месте и лишь один раз поднялась, чтобы сделать себе сэндвич на кухне.
– Мэл тоже проголодалась? – спросила ее мать, когда увидела, как Эмма намазывает горчицу на ржаной хлеб.
– Она просила меня принести ей сэндвич, – сказала Эмма. – Она работает над новым изобретением.
Мать Мэл подмигнула ей.
– Дай догадаться… что-то сверхсекретное, верно?
Эмма кивнула. Мать Мэл сделала сэндвич с ветчиной и швейцарским сыром и положила его на тарелку вместе с чипсами. Потом она достала из холодильника две банки коричневой газировки.
– Даже безумному ученому нужно есть, – сказала она и протянула тарелку Эмме.
Эмма оставила ланч для Мэл на столе рядом с ее кроватью, полагая, что она может вернуться в любую минуту. Но Мэл так и не пришла. Эмма оставалась одна в ее комнате до тех пор, пока отец не забрал ее в четыре часа дня.