– Ну конечно! – рассмеялась Вэл.
– Серьезно, – сказала Сьюзи. – Берусси готовит ему лакомства из яиц, морковки и пшеничного белка. Просто безумие. Говорю вам, он больной на всю голову. Можно самому не есть мяса, но заставлять собаку делать то же самое? Это же хищник, ты только посмотри на его зубы!
Сьюзи открыла тяжелую дверь и вошла в дом. Магеллан встал на задние лапы и принялся облизывать ей лицо.
– Полегче, мальчик, полегче, – сказала она. Сьюзи запустила руку в свою сумку, достала пластиковый пакет, развернула кусок сырого мяса и бросила псу.
– Это тебе, большой мальчик, – она сопроводила свои слова воздушным поцелуем. – Кто тебя любит больше всех?
Они смотрели, как пес вгрызается в антрекот на косточке.
– А теперь скажите мне, что этот пес хочет быть вегетарианцем, – презрительно заметила Сьюзи. – У Берусси нет никакого уважения к чужому вкусу.
Дом был крошечным. Парадная дверь открывалась в гостиную, к которой слева примыкали кухня и ванная. В спальне позади едва умещалась двухместная кровать. Полы и стены были сбиты из узловатых сосновых досок без каких-либо украшений. Дом выглядел удивительно опрятным, принимая во внимание неухоженную внешность хозяина. Вещей тоже было немного. Полки с книгами по истории искусств, старая стереосистема с вертушкой, собрание пластинок, футон вместо кушетки и фотографии в рамках. Никакого телевизора или компьютера.
Тесс стало жаль Берусси. Она знала, что это пустое чувство, но ничего не могла поделать. Когда она увидела его дом и услышала, как он кормит собаку, он сделался каким-то жалким и одиноким. Ей хотелось вернуться к машине, уехать в кампус и обо всем забыть.
– Только посмотрите на этот винил. Парень любит джаз, – сказал Генри, державший альбом Каунта Бейси. Он перебрал остальные альбомы. – Билли Холидей, Джон Колтрейн, Чарли Паркер. У него есть и отличные старые блюзы.
Сьюзи шарила в ящиках маленькой спальни Берусси.
– Смотрите, – окликнула она. – Это его кольцо, полученное в честь окончания колледжа. Разве не мило? – она показала массивное золотое кольцо с камнем винного цвета. – Там есть его инициалы и дата выпуска.
Она прикарманила кольцо.
– Разве он не заметит пропажу? – спросил Генри. Он оставил в покое грамзаписи и присоединился к Сьюзи в спальне. Тесс последовала за ними. Воздух в крошечной комнате был спертым и неподвижным. Тесс опустилась на кровать, накрытую старым лоскутным одеялом с красными и синими звездами.
Сьюзи покачала головой:
– Не сразу. Он выкуривает тонны травки. Наверное, подумает, что положил кольцо в другое место. Кстати говоря… – добавила она и достала из верхнего ящика большой пакет с марихуаной, который тут же убрала к себе в рюкзак.
– Это он точно заметит, – сказал Генри.
Сьюзи кивнула:
– Но что он сможет поделать? Обратится в полицию? Скажет, что кто-то вломился в его дом, накормил мясом его собаку и забрал его наркоту?
Сзади раздался чудовищный хлюпающий клекот. Вэл вошла в комнату с аккордеоном, висевшим на ремне поперек груди. Он был черно-красным, с блестящими перламутровыми кнопками и клавишами.
– Смотрите, что я нашла у него в шкафу! – воскликнула она и извлекла из аккордеона несколько протяжных негармоничных аккордов. Потом она наморщила нос, наклонилась и понюхала. – Эта штука воняет!
Сьюзи подошла ближе и понюхала растянутые мехи.
– О боже, – она хихикнула. – Это же чесночная колбаса!
Тесс и Генри были вынуждены согласиться.
– Готова поспорить, что мистер вегетарианец устраивает здесь по ночам колбасные оргии, – сказала Сьюзи. – Я просто вижу это: тайную встречу с колбасником где-нибудь в Массачусетсе, где никто не знает о нем. Потом он приезжает домой, запирает двери и жарит колбаски, съедает огромное блюдо с кислой капустой, играет на аккордеоне и уходит на покой.
Вэл улыбнулась ей и сыграла несколько нот.
– У всех есть тайны, – сказала она.
– Ну конечно, малышка, – сказала Сьюзи. – Конечно, есть.
Бог знает, что Тесс получила свою долю от этого. Теперь она стояла в студии, заперев дверь за собой, и держала в руке почти пустой тюбик бордовой краски.
«Здесь были Сердобольные Разоблачители».
Кто-то быстро постучал в дверь. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди.
– Кто там? – спросила она дрожащим голосом и со всей силы налегла на дверь изнутри. Ручка загремела, когда кто-то снаружи попытался повернуть ее.
Она почти слышала голос Сьюзи: Открой, глупышка.
– Это я, – откликнулся Генри с другой стороны.
Генри. Всего лишь Генри.
Тесс сделала глубокий вдох и открыла дверь. Генри щурился на нее. Один глаз был прикрыт больше другого: он по-прежнему страдал от мигрени.