Сьюзи улыбнулась.
– Мне жаль, если ты чувствуешь себя брошенной, Тесс, но в таких миссиях действует принцип необходимой информации. Великое искусство не делается на собраниях.
– Чушь собачья, мы обе знаем, что в этой миссии тобой двигала личная месть, а не какие-то соображения высокого искусства. И у тебя хватило наглости впутывать меня и Генри в нечто подобное, даже не поставив нас в известность? Ты ведь понимаешь, что женщины на самом деле подвергаются сексуальным домогательствам, не так ли? И что в результате их называют лживыми и вероломными суками, которые играют на публику, – вроде того представления, которое устроила Уинни? Мои поздравления с тем, что ты подтвердила гребаные сексистские подозрения, Сьюзи. Отличная работа, блин!
Сьюзи перестала улыбаться. Ее глаза сузились, голос превратился в шипение.
– Избавь меня от сто первой лекции по феминизму. Я столько знаю о преследовании и оскорблении женщин в этой области, что ты и представить не можешь. Возможно, Берусси лично и конкретно не спал с Уинни. Но я гарантирую, что он кого-нибудь изнасиловал – женщину или девушку – на том или ином этапе своей блестящей карьеры. Какой мужчина не делал этого? Сегодня мы расплатились за них, и я готова поспорить, что таких найдутся десятки.
– Значит, ты назначила себя судьей, присяжными и палачом в одном лице? Ты серьезно называешь это справедливостью?
Сьюзи рассмеялась. Должно быть, она уже чувствовала, что побеждает. Она всегда побеждала.
– Это не общественная справедливость. Это не механическое правосудие. Это правосудие в стиле Разоблачителей, малышка. И серьезно, если тебе не нравится, то можешь сваливать куда подальше. Мне без разницы, и Генри тоже.
Сьюзи отвернулась, поднялась по лестнице и вышла на улицу, оставив Тесс наедине с ее бессильным гневом.
Проходя по гравийной дорожке, Тесс остановилась и задержала дыхание. Она увидела впереди мерцающий свет. В гроте, где она установила ряд небольших стеклянных сосудов для подношений, горела одна поминальная свечка. Но сегодня вечером она не ходила туда: грот был расположен слишком близко к лесу и посланию на деревьях, которое Эмма показала ей лишь два часа назад. Здесь были Сердобольные Разоблачители. Эти слова были похожи на кровавые рубцы, нанесенные бордовой краской.
Независимо от того, как усердно она старалась найти разумное объяснение, частица ее разума задалась вопросом, могла ли Сьюзи каким-то образом поместить эту надпись на деревьях.
Сьюзи, которая умерла десять лет назад.
Великомученица Сердобольного Разоблачения.
Неужели она нашла способ разоблачить смерть?
Тесс закрыла глаза. Она вспомнила, как Генри собирал камни на пляже, чтобы набить ими одежду Сьюзи.
«Мы должны нагрузить тело, чтобы она не всплыла на поверхность», – сказал Генри.
Уинни издала воющий стон и уронила голову на руки.
Мы должны нагрузить тело.
Тесс знала, что теперь Генри и близко не подошел бы к гроту. Он слишком боится Сьюзи, боится своих воспоминаний о ней.
Чтобы она не всплыла.
Тесс ясно видела единственную свечу, которая горела у подножия грота. Медленно, на нетвердых ногах, она направилась туда, чтобы убедиться.
Из-за деревьев задувал теплый ветерок, откидывающий волосы с лица. Она прошла через сад между шпалерами с цветущими розами, мимо маленького пруда, где русалка и тритон тоскливо смотрели друг на друга. Ощущая ее присутствие, к краю пруда подплыла золотая рыбка, ожидающая хлопьев рыбьего корма. Она богиня для этой маленькой рыбки, владычица и создательница пруда и сада. Это единственное место, подходящее для нее в последнее время, единственное место (кроме боксерского тренажера в подвале), которое имеет смысл для нее.
Теннисные туфли хрустели по гравийной дорожке, когда она приблизилась к гроту; одинокая свеча манила к себе, как фонарь в конце причала. За гротом, прямо на краю сада, начинался лес, где густо растут канадские ели, буки и красные клены. Она услышала шаги на лиственной подстилке. Заметила какое-то движение – белую вспышку, проплывающую между стволами. Это волосы, светлые волосы. Тесс моргнула, и видение пропало.
– Подожди! – закричала она и побежала к опушке леса, но, когда она попала туда, фигура исчезла. Может быть, это игра воображения? Может быть, годы застарелой вины наконец привели к галлюцинациям?
По дороге с жужжанием проехал мотоцикл.
Тесс повернулась и вернулась к гроту.