Вэл встала, сложила ладони рупором и прокричала в долину внизу:
– Я, Валери Дельмарко, хочу как следует подогреть этот поганый мир!
Сьюзи рассмеялась.
– Вот и ладушки, – сказала она. – Теперь пора обсудить нашу первую миссию.
Глава 23
Она опустила бритву, слегка провела по поверхности кожи, – мягкое, щадящее прикосновение, – а потом без размышлений резанула лезвием по левому предплечью. Облегчение было таким сладостным, что она тихо застонала.
Порез был коротким и не слишком глубоким. Именно таким, как надо. Она подняла лезвие и нанесла еще один порез в перпендикулярном направлении. Не стоит торопиться. Она может смаковать каждую секунду. Остальные ушли купаться; она сказала им, что устала и хочет вздремнуть.
– Что это за пакость? Какого дьявола ты этим занимаешься? – Сьюзи вынырнула из-за самодельной портьеры, закрывавшей их общую постель. – Дай мне бритву!
– Сьюзи, я… Почему ты вернулась?
– Просто отдай мне эту чертову бритву. Немедленно!
Уинни молча протянула ей лезвие, и та вышла, чтобы выбросить его. Когда Сьюзи вернулась, она была в слезах.
– Я думала, мы покончили с этим дерьмом, – сказала она.
– Извини, – отозвалась Уинни, думая о том, как это похоже на Сьюзи: сказать мы вместо ты. Так уж сильно она отличалась от Спенсера, в конце концов?
– Почему? – спросила Сьюзи, но Уинни не ответила. Сьюзи взяла ее руку, изучая порезы с дотошностью врача или ученого. Она легко прикоснулась губами к порезанной коже, потом высунула язык и слизала кровь.
– Я люблю тебя, – сказала она, и Уинни потянула ее к себе, чтобы поцеловать. Она ощущала на губах Сьюзи вкус собственной крови, солоноватый и металлический, словно новенькая монета.
– Насколько я понимаю, ты режешь себя из-за Спенсера, – сказала Сьюзи немного позже, когда они сидели обнаженными в своей комнатке за холщовыми стенами. Сьюзи поднесла зажигалку к металлической чашке кальяна, который она соорудила из пластикового медвежонка, и затянулась из мундштука, приделанного к его остроконечной шапочке. – А также из-за других. Из-за всех этих уродов, которые обращались с тобой как с игрушкой для секса.
Она передала мундштук Уинни и провела пальцами по шрамам Уинни, которые начало покалывать от ее прикосновения.
– Спенсер посадил тебя в коробку. Он отобрал твою личность и пренебрегал твоими чувствами. Конечно, ты начала резать себя. Ты делала это, чтобы испытывать нечто реальное.
Отчасти Сьюзи была права, особенно в том, что касалось ощущений. Но она ошибалась в том, что винила во всем Спенсера или любого из других парней, с которыми была Уинни. Дело было не в них.
После того как Сьюзи не стало, Уинни снова начала резать себя. Не часто – лишь тогда, когда ей нужно было что-то почувствовать. После гибели Сьюзи Уинни существовала в пустоте, в безмолвном вакууме, куда не проникали ни звуки, ни прикосновения. Она ничего не чувствовала. Лишь когда она брала бритву и резала себя, образуя аккуратные короткие линии, пересекавшие старые шрамы, то вспоминала, на что была похожа любовь.
В прошлую пятницу ее мачеха переадресовала ей полученную открытку с надписью: Для того чтобы понять природу вещи, нужно разобрать ее на части.
Интересно. Очень интересно.
Не так ли, малышка?
Уинни собрала рюкзак и отправилась в хижину в Вермонте в тот же день, когда получила открытку, одновременно обрадованная и устрашенная тем, что все осталось примерно в таком же виде, как и во время их последнего отъезда.
А чего ты ожидала, малышка? Думаешь, сюда приходила горничная? Или фея-домохозяйка?
Уинни сразу же принялась за уборку. Она дважды отвозила мусор на своем пикапе: старую одежду, изгрызенную мышами, целые полки с протухшими продуктами, тюбики высохшей акриловой краски. Некоторые находки, такие как неотправленное письмо с требованием выкупа, она просто сожгла.
В дальнем углу кухни она обнаружила аквариум, куда они клали лягушачью икру. Она закрыла рот и нос банданой и вывезла аквариум в лес за хижиной; у нее слезились глаза, а горло инстинктивно сокращалось от спазмов, вызванных вонью. Вывалив зеленую слизь, она увидела на дне лягушачьи кости: бумажно-тонкие черепа и передние лапки, так похожие на миниатюрные человеческие руки, что Уинни пришлось пересчитать фаланги для пущей уверенности.
Она наполнила черный пластиковый мешок вещами Сьюзи и отвезла их на пляж. Там Уинни разделась, добавила в мешок камней для нагрузки и доплыла с ним до середины озера.
Вернувшись в хижину, Уинни подметала и терла, пока у нее не разболелась спина, а на руках не появились кровавые мозоли. Она вымыла все чашки, миски, тарелки и столовые приборы в горячей воде с хлоркой. Она оставила привлекательные кучки отравленного корма для мышей.