Теперь, снова в хижине, Уинни сняла мокрую одежду Сьюзи и залезла в спальный мешок, радуясь окончанию этого злосчастного дня, когда все пошло не так, как было задумано. Возможно, она упустила последний шанс на воссоединение с Генри и Тесс. Она никогда не умела находить правильный подход к людям.
– Идиотка, – пробормотала она себе под нос.
Луна играла с тенями в хижине, растягивая их и заставляя стены выглядеть так, словно они тоже покрыты шрамами. А ведь так оно и было. Уинни понимала это и могла чувствовать их. Хижина испытывала такую же боль, как и она сама. Она сунула руку под подушку и достала пачку писем. Потом включила фонарик и прочитала первое из них.
1 января, 12.40
Дорогая Вэл!
Счастливого долбаного Нового года. Я только что высосала полбутылки шнапса на перечной мяте. Никакого шампанского дома, вот беда. Боже, я скучаю по тебе. Дела в старом добром Нью-Джерси обстоят просто шикарно. Я делю свое время между днями во «Франкфутере» – да, ты правильно прочитала это слово, – где я намазываю соусом чили сосиски к гамбургерам футовой длины, и вечерами в доме моей тети, где я сооружаю коллаж на стенах темницы, которая называется моей комнатой. Тетушка, которая ясно дает понять, что мое пребывание здесь выводит ее из себя, вроде бы думает, что снова попала в тюрьму или в реабилитационную клинику. Но никто из нас пока не нагнетает ситуацию.
Мне жаль, что у тебя так паршиво сложилось со Спенсером. Нет, ни капли не жаль. Он претенциозный кусок дерьма, который обращается с тобой как с маленькой девочкой. Ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь настоящей любви со всеми ее прекрасными осложнениями.
Спасибо за стихи. Я переписала их на стене прямо над моей кроватью и читаю их каждый раз перед тем, как погрузиться в пьяное забытье. Они великолепны, Вэл. Ты великолепна. Если бы ты была здесь, то я бы расцеловала тебя.
Надеюсь, Новый год принесет с собой исполнение наших сокровенных желаний.
С любовью и последствиями,
Сьюзи.
P. S. Вот копия манифеста, над которым я работала. Думаю, это последний черновой вариант, но я хотела показать тебе, прежде чем считать работу законченной. Я не лучший писатель в нашей группе.
Осторожно, чтобы не порвать изношенные страницы, Уинни отложила письмо в сторону, нашла нижний листок и посмотрела на слова, выведенные голубыми чернилами:
Мы, «Сердобольные Разоблачители», считаем очевидными пять следующих истин:
1. Для того чтобы понять природу вещи, ее нужно разобрать на части.
2. Мы боремся с технологией, иерархией, законами и правилами и со всеми формами правления.
3. Вселенная была создана из хаоса, и единственной истинной творческой силой является хаос.
4. Разоблачение – это акт сострадания и одновременно акт преображения.
5. Разоблачение = Свобода.
Уинни засунула письмо в мятый конверт и убрала под подушку.
– Мы навеки останемся здесь, – пообещала Сьюзи однажды ночью, за несколько недель до своей смерти. – Разве ты не чувствуешь этого?
Да, Уинни чувствовала это. Она ощущала это долгие годы – мучительную ноющую боль в груди, тянувшую ее вернуться в старую хижину. Теперь, когда она вернулась и латала дыры в крыше с ведерком гудрона из хозяйственного магазина или лежала в спальном мешке и слышала мышей, жующих отраву, эта боль ощущалась еще сильнее.
Сьюзи до сих пор была здесь. Она дожидалась, пока Уинни осуществит последний акт Разоблачения.
– Я здесь, Сьюзи, – прошептала Уинни, обращаясь к теням, и потянулась вниз, чтобы погладить свои шрамы. – Я не забыла.
Глава 24
– Где тебя носило?
Это была ловушка. Тесс расхаживала по темной маленькой комнате Генри с южной стороны амбара, словно паук в засаде. Как только он распахнул дверь, она включила свет в надежде на то, что если застигнуть его врасплох, то он будет честен с ней. Тесс считала, что заслуживает хотя бы этого.
– Я ездил.
– Ты насквозь мокрый, Генри. С тебя капает на пол.
– Я ездил искупаться.
Она рассмеялась.
– Искупаться? Просто замечательно. Здорово, ничего не скажешь.
Он посмотрел на лужицу, собравшуюся на линолеумном полу. Он выглядел таким виноватым и ребячливым, что ей было почти жаль его. Потом Тесс посмотрела на часы, мигающие на микроволновке: половина четвертого утра. Куда он мог запропаститься в такое время?