Под водой.
Вниз, вниз, вниз. Камни в ее одежде.
Его пробрал озноб, и он отстранился от Уинни.
– Что ты там делала? – спросил Генри с внезапным осознанием трезвеющего человека.
– Я пришла повидаться с тобой. Извиниться за тот нелепый фокус вчера ночью и попытаться все объяснить. Понимаешь, две недели назад я получила открытку…
– Но я тебя не слышал. Ты не приехала на автомобиле.
Его подозрения усилились.
– Я остановилась на обочине и прошла через лес. Через скульптурный сад Тесс.
– Ты видела грот? – спросил Генри. У него немного заплетался язык, и «грот» вышел похожим на «рот».
– Да, видела.
– Выглядит жутковато, да?
– Это красивое место для поминовения, – возразила Уинни.
– Хочешь знать один секрет? – спросил Генри и наклонился к ней. Он еще был достаточно пьян, чтобы делиться секретами.
– Какой?
– Иногда мне кажется, что Сьюзи все еще здесь, – шепотом сказал он. – Думаю, она нашла обратный путь.
Ты ставишь половинки друг напротив друга, ложишься на пол и видишь зеркальный коридор. Заползаешь в этот коридор и вылезаешь наружу.
– В последнее время я гадаю о том, не она ли стоит за всем, что происходит с нами, – продолжил Генри.
Уинни улыбнулась.
– Иногда мне тоже так кажется, – ответила она и прикоснулась к пластырю над левым глазом Генри.
Какое-то мгновение они смотрели друг на друга. Генри вспомнил, о чем он думал, когда смотрел, как Уинни выносит Эмму из бассейна; ему каким-то образом казалось, что она – это он сам. Когда он посмотрел ей в глаза, то подумал, что Уинни может видеть все, что с ним произошло за последние десять лет. Как одно разочарование следовало за другим и как ему не удалось обрести счастье для себя и Тесс, к которому он сначала так стремился. И Генри был уверен, что для Уинни все сложилось точно так же. Он увидел в ее глазах такую же пустоту, как у себя, поэтому сказал:
– Мы заслуживали больше того, чем получили.
– Возможно, – ответила Уинни. Потом она наклонилась и слегка поцеловала Генри в лоб над лейкопластырем.
– Уинни, – прошептал он, и само ее имя стало похоже на спасательный плот, за который он цеплялся. Но это даже не ее настоящее имя, верно? Когда он познакомился с ней, ее звали по-другому и она писала стихи, пронизанные горечью, – стихи о предсмертных записках и о заблудших душах, затерянных во времени. Нервная, издерганная девушка, которая избегала взгляда в глаза. Как ее звали раньше? Кажется, Билл Лунд называл это имя сегодня утром, но, как ни странно, сейчас Генри не мог вспомнить.
Все, что он помнил, – все, что имело значение, – это то, что Сьюзи превратила ее в кого-то еще. Она дала Уинни оружие, новую стрижку и новое имя. Генри хотел спросить Уинни, что стало с тем старым «винчестером», но его нетрезвый ум начал двигаться по кругу.
– Ты что-то сказала насчет открытки?
Уинни кивнула:
– Я получила ее две недели назад. Из Вермонта. На лицевой стороне была фотография лося, а на обратной стороне надпись: «Разоблачение – это свобода. Для того чтобы понять природу вещи, ее нужно разобрать на части».
– Прямо как у Спенсера, – сказал Генри.
Уинни снова кивнула:
– Знаю, мачеха сказала мне. Она также сказала, что его отец нанял частного сыщика. Так или иначе, когда я получила открытку, то решила вернуться и оглядеться по сторонам. Хорошо, что я это сделала. Я вошла в хижину, и там все осталось по-прежнему, Генри. Точно так же как перед нашим отъездом. Это было довольно жутко, словно попасть в то место, где время остановилось на месте. Типа «Сумеречной зоны». Я остановилась там, прибралась и привела все в порядок.
Генри понимающе кивнул.
– Этот частный сыщик уже здесь. Ты встречалась с ним?
Она отрицательно покачала головой.
– Должно быть, он поговорил с твоими родственниками, потому что знал, что ты тоже здесь. Он приходил сюда сегодня утром. Когда он ушел, то отправился в колледж. Ему не понадобится много времени, чтобы узнать о хижине, если он еще не знает.
– Ничего страшного, – сказала Уинни. – Там все вычищено до блеска, и он не найдет ничего, кроме меня.
– Думаю, это само по себе покажется ему интересным, особенно если ты будешь ходить, переодетая в Сьюзи, – Генри не мог удержаться от подколки. – Ты же не ожидала, что снова одурачишь меня, когда пришла сюда в таком виде?
Уинни негодующе покачала головой:
– О, боже, нет… дело не в этом. Просто я боялась приходить сюда. Я не знала, хватит ли мне смелости встретиться с тобой лицом к лицу. Когда я одета как Сьюзи, это придает мне силы. Заставляет меня ощущать, что я способна на вещи, которые не могу сделать сама. А когда я ношу ее старую одежду, Генри, то чувствую себя так близко к ней! Как будто она снова со мной, и я снова цельная. Последние десять лет я была полуживой и брела по жизни, словно во сне. Когда я впервые надела ее одежду, то как будто проснулась. Какой в этом смысл?