Он – худший человек на свете для нее. Может быть, вообще худший, если такое возможно. Неужели он не замечал, что она режет и кромсает себя? Может, он думал, что это прикольно? Или ему просто было наплевать?
Спенсер несколько недель приставал к нам. Он хотел присоединиться, поехать в хижину, стать Разоблачителем.
«Тогда докажи это», – наконец сказала я. Я предложила ему совершить простой акт саботажа, чтобы показать своему папаше, каким ненадежным может быть наш мир. И узрите: он сделал это! Вломился в цеха «Стайлс Индастриз» и разбил оборудование на сотни тысяч долларов. Устроил пожар в офисе управляющего. Это было в новостях, и полиция начала расследование. Вчера, когда Спенсер явился сюда, то пришел со своим рюкзаком. «Уговор дороже денег, – сказала я. – Добро пожаловать». Он незамедлительно принялся обхаживать Уинни и называть ее Вэл. Потом по секрету передал ей записку. Разумеется, Уинни показала ее мне.
«Вернись ко мне, Вэл, – написал он. – Сьюзи не любит тебя. Она не любит никого, кроме себя».
Это я-то не люблю никого, кроме себя? Спенсер Стайлс – самый претенциозный, эгоистичный и помпезный хлыщ, которого я знаю. Так что пришло время преподать ему хороший урок.
– Мне нужно четыре таблетки твоего бенадрила, – прошептала Сьюзи, наклонившись так близко, что ее волосы защекотали его лицо.
Тесс, сидевшая в другом конце комнаты с альбомом для эскизов, предостерегающе взглянула на него.
– Зачем, – спросил Генри.
– Увидишь, – пообещала Сьюзи.
Они слышали, как Уинни со Спенсером ходят снаружи, собирая дрова для костра. Генри передал четыре таблетки бенадрила, которые Сьюзи размолола в порошок и высыпала в бокал текилы.
Уинни и Спенсер со смехом вошли в хижину и сообщили, что костер уже разгорелся. Спенсер добавил что-то насчет дикобразов; Генри не уловил суть, но Уинни снова рассмеялась.
– Отпразднуем этот момент! – воскликнула Сьюзи с тошнотворной притворной улыбкой. – Давайте выпьем за нового члена общества «Сердобольных Разоблачителей»!
Сьюзи вручила Спенсеру бокал с растворенным порошком и дружески хлопнула его по спине.
– За Спенсера! – провозгласила она, и все чокнулись бокалами. Когда Спенсер выпил свою порцию, Сьюзи добавила еще, потом еще раз. Себе она тоже налила.
Генри и Тесс обменивались тревожными, озабоченными взглядами. Что еще задумала Сьюзи?
– Ты же не позволишь, чтобы девушка перепила тебя, Спенсер? – спросила Сьюзи. Он покачал головой и протянул бокал за новой порцией. Через полчаса он развалился на стуле; его речь стала невнятной, и он почти не мог двигаться.
– Пособи-ка мне, – обратилась Сьюзи к Генри, когда закинула левую руку Спенсера себе на плечо и начала поднимать его. Генри подошел с другой стороны, предполагая, что они собираются отнести его в постель. Ему следовало бы знать, что когда имеешь дело со Сьюзи, все не бывает так просто.
– Куда мы идем? – промямлил Спенсер.
– Собираемся покататься, – ответила Сьюзи. – Прихвати ключи от машины, Генри.
– Ключи? – повторил он, еще больше встревожившись.
Уинни прикоснулась к лицу Спенсера и оттянула ему веко.
– Какого дьявола ты с ним сотворила? – прошипела она.
– Расслабься, крошка, – сказала Сьюзи. – Это часть плана. Теперь давайте отнесем его в «Машину Любви».
– Куда мы собираемся его везти? – спросила Тесс, когда они все устроились в пикапе. Генри сидел за рулем, сжимая в зубах зажженную сигарету. Ему нравилось курить, когда он нервничал. Сигарета давала возможность чем-то занять руки.
– На восток, – ответила Сьюзи. Она повернулась к Генри и добавила: – Выезжай на шоссе номер два – и вперед, пупсик. Я скажу, когда остановиться.
Они ехали все дальше и дальше мимо ферм, озер и кемпингов. Через Сент-Джонсбери и по мосту в Нью-Хэмпшир, где они остановились у выносного окошка «Макдоналдс» ради кофе и молочных коктейлей. Дорога изгибалась и поворачивала в разные стороны. Сьюзи скатывала сигареты и играла с настройками радиоприемника, не дослушивая до конца ни одну песню, прежде чем переключиться на новую.
Через три часа после отъезда из хижины Сьюзи велела остановиться.
– Где? – спросил Генри. Они только что пересекли границу штата Мэн и находились на двухполосном шоссе без единого дома или уличного фонаря поблизости. В последнем городке, который они проехали, находилась бумажная фабрика, и в воздухе все еще висел густой, тяжелый запах серы.