Вот что она скажет Клэр. Спасибо, но нет. Вежливый, аккуратный отказ. Потом она вернется к нормальной жизни. Больше никаких «резиновых» моментов, которые хочется растянуть на целую вечность.
Она снова набросилась на боксерскую грушу, но остановилась из-за жгучей боли в колене – там, где лежала рука Клэр.
Она потянула мышцу. Ей нужно было разогреться и сделать правильную растяжку.
– Твою мать!
Потом с ней произошло то, чего она не позволяла себе уже давным-давно: она опустилась на колени и начала плакать, стараясь всхлипывать как можно тише и зарывшись лицом в теплую кожу боксерских перчаток.
Глава 49
– Мне очень жаль, что так получилось с окном, – прошептала Эмма в телефонную трубку. Она находилась в своей комнате с закрытой дверью, сидя на краю кровати. За окном она видела, как ее отец вышел из дома и вернулся в свой амбар. Его руки были засунуты в карманы, голова опущена. Эмма не сомневалась, что мама снова накричала на него. Но на этот раз она была сама виновата.
– Все нормально, – сказала Уинни. – Я закрыла окно листом пластика. В понедельник, когда откроется хозяйственный магазин, я куплю новое стекло. Его легко установить на место. Как твоя рука?
Эмма сжимала и разжимала кулак под неплотно намотанными бинтами.
– В порядке.
– Ты действительно не помнишь, как это сделала? – спросила Уинни.
– Нет, не помню.
Последнее, что помнила Эмма, – это отражение Фрэнсиса в оконном стекле. Потом все вокруг потемнело.
Мэл полагала, что она стала одержимой. Эмма только посмеялась над этим.
– Серьезно, может быть, это была Дэннер или кто-то еще, – сказала Мэл. – Может, Дэннер – это дьявол.
Эмма покачала головой и улыбнулась, вспоминая эти слова. Дэннер – дьявол? Ну-ну.
Тем не менее ее пугало то, что она ничего не помнила. Что, если ребята из школы правы и она на самом деле чокнутая? Тогда Дэннер может быть очередным симптомом; возможно, у нее расщепление личности как у Бернис из универмага «Додж».
Все твое – мое.
Может быть, это значит «Я – это ты, а ты – это я».
Она услышала в голове строчку из песни: «И все мы вместе». Музыка с какого-то компакт-диска, который слушает ее отец. Это слова из бессмысленной песенки про моржа.
– Диссоциативный эпизод, – сказала Мэл, когда они ехали домой на заднем сиденье «Блейзера». – Верный признак одержимости.
– Ну конечно, – ответила Эмма, думая о том, что ей пора немного отдохнуть от Мэл, которая по-крупному действовала ей на нервы последние несколько дней.
Эмма прижала к уху телефонную трубку.
– Вы еще здесь? – спросила она.
– Да, – ответила Уинни. – Знаешь, есть древняя китайская поговорка, которая гласит, что когда ты спасаешь человеку жизнь, то чувствуешь себя ответственным за него.
Эмма немного поразмыслила об этом и улыбнулась.
– И что? Разве это значит, что вы всегда собираетесь присматривать за мной?
Это казалось ей непонятным. Как будто Уинни ей что-то была должна, а не наоборот.
– Это значит, что я буду стараться. Это значит, что ты можешь рассчитывать на меня, если тебе захочется поговорить.
Эмма вертела телефонный провод между пальцами. Возможно, Уинни думает, что она чокнутая. Она беспокоится о том, что Эмме захочется поговорить с ней. Но, по крайней мере, она не считает, что Эмма одержима дьяволом… пока не считает.
– Моя мама не хочет, чтобы я больше приезжала в хижину.
Наступила тишина. Она услышала в трубке дыхание Уинни.
– Она не сказала почему?
– Она думает, что это опасно.
– Возможно, она передумает, – сказала Уинни.
Ну конечно. Если Эмма что-то знает о своей матери, так это то, что если она принимает решение, то до конца придерживается его.
– Моя мама всегда была такой упрямой? То есть когда вы были знакомы в колледже?
Уинни тихо рассмеялась.
– У нее всегда была сильная воля, – сказала она. – И они с твоим папой были поразительно одаренными людьми.
Эмма подумала о фотографии, которую она нашла: папа обнимает маму за плечи, они оба выглядят молодыми и счастливыми. Давным-давно.
– И они любили друг друга, да? – голос Эммы немного задрожал.
– Ну конечно, – ответила Уинни.
– Думаю, они могли бы начать снова, – сказала Эмма. – То есть мне кажется, что они все еще любят друг друга; им нужно только вспомнить, как это было. Вернее, напомнить.
– Эмма, – сказала Уинни. – Иногда, если люди расходятся, это к лучшему. Я не утверждаю, что это относится к твоим родителям. Я лишь говорю, что не стоит тешить себя безумной надеждой на то, чего может никогда не произойти. Ты понимаешь, о чем я?