– Да, – глухо ответила Эмма и закусила губу.
– В одном я уверена, – продолжила Уинни. – Они очень любят тебя, и ничто этого не изменит.
Эмма попыталась представить, как сильно они будут любить ее, если она окажется совершенно чокнутой. Как они будут ссориться и перекладывать вину друг на друга. Она собиралась соединить их, а не дать им новый повод для споров.
– Знаете, – сказала Эмма, – работа над Фрэнсисом заставила меня кое о чем задуматься. Наверное, я попробую сделать собственную скульптуру.
– Это потрясающая идея, Эмма!
Это хорошая идея, которая даже не приходила ей в голову, пока слова не сорвались с ее губ. Она полагала, что это и есть та вещь, которую называют творческим вдохновением.
Она пойдет по стопам своих родителей. Возможно, если она смастерит скульптуру, это наконец сблизит их друг с другом. Им будет о чем поговорить. Единственная проблема состояла в том, что Эмма никогда не считала себя художественно одаренной. Она больше была склонна к математике и другим наукам. Искусство всегда казалось ей таким… таким неаккуратным.
– Но я не знаю, с чего начать. То есть как мне приступить к делу. У меня нет глины и всяких инструментов.
– Используй то, что у тебя есть, – посоветовала Уинни. – Люди делают скульптуры из ткани, старых телефонов и разного мусора. Посмотри на свой дом творческим взглядом.
Эмме понравилась мысль о том, что у нее есть творческие взгляды. Это связывало ее с родителями.
– Никто не видит мир так, как ты, Эмма. Искусство – это умение делиться с миром своим личным видением. Возьми то, чего никто больше не может видеть, и надели это жизнью.
После следующих нескольких указаний от Уинни Эмма повесила трубку и прошлась по дому, собирая вещи: пластиковые мешки для мусора, старые носки, резиновые ленты и старое платье ее матери из коробки с вещами, отложенными на благотворительные цели.
Она услышала, как ее мама нападает на боксерскую грушу в подвале. Стук кожаных перчаток и бряцание цепей: звуки, издаваемые рассерженным призраком. Пол слегка дрожал у нее под ногами.
– Я живу в доме с привидениями, – сказала она, не обращаясь ни к кому в особенности.
На кухонном столе Эмма заметила цифровую фотокамеру, подаренную ее отцом на день рождения. Тихий голосок подсказал ей: Это тебе тоже понадобится.
Смешанная техника, вот как это называется. Соединение разнородных элементов в одном произведении искусства. Всю свою жизнь она слышала разговоры об искусстве от своих родителей. Она пассивно впитывала смысл цветовой палитры и словосочетания вроде «смешанной техники». Теперь было пора применить всю эту абсорбированную информацию. Она создаст нечто такое, чем они будут гордиться.
Эмма направилась в свою комнату и сложила отобранные вещи на кровати. На первый взгляд это и впрямь было случайным набором рухляди.
– Неплохое начало, чокнутая, – обратилась она к самой себе, уже понимая истину: ей не суждено было стать творческой личностью. Ей не верилось, что она даже могла подумать, будто у нее что-нибудь получится. Она аккуратна и хорошо разбирается в числах, но не более того. Она уже собиралась отправить эту кучу в глубину своего шкафа, когда снова слышит голосок: Не так быстро.
Эмма переложила предметы на кровати, обошла их вокруг, считая до девяти, подвигала вещи туда-сюда и прищурилась так сильно, что едва могла видеть, словно истинное творчество – это слепота. Потом, словно по волшебству, скульптура начала обретать форму.
Она чувствовала, действительно чувствовала это: связь с ее родителями, с Уинни и со всеми скульпторами и художниками, которые были до нее. Она как будто подключилась к центру художественных коммуникаций, и теперь ее вела и вдохновляла некая сила, намного более мощная, чем она. Сила, которая шептала ей на ухо: Достань ножницы. Принеси ведерко песка. Не бойся; я покажу тебе, что делать.
Всю свою жизнь она слышала, что настоящее творчество происходит в состоянии транса, и когда она посмотрела на часы два часа спустя, то наконец поняла, что это значит. Почти завершенная скульптура лежала на кровати, а она сама вся в клее и песке, с исколотыми пальцами из-за многочисленных ошибок в обращении со швейной иглой. Эмма, творческая личность.
– Диссоциативный эпизод, – вслух произнесла она и немного задрожала, когда вытерла песок с пальцев, отряхнула одежду и с изумлением посмотрела на свое творение, ощущая странное покалывание на коже и жужжание в ушах.
Глава 50
Тесс стояла в очереди в супермаркете, косясь на таблоиды и толстые воскресные газеты, когда заметила ирисы в цветочном отделе. Она пришла в магазин за хлебом и чаем, но нагрузила корзинку по наитию: кошачьи лакомства, коробка печенья, бальзамический уксус. На самом деле ей был не нужен хлеб и чай, но она хотела убраться из дома, пока не довела себя до безумия. Весь день она откладывала звонок Клэр и оттягивала свое желание сказать, что она не хочет писать ее портрет. Она отвлекалась то на одно, то на другое: помыла духовку, поработала с тяжелой боксерской грушей, пока костяшки пальцев не разболелись по-настоящему, навела порядок на письменном столе. Каждое дело она начинала с обещания позвонить Клэр, когда закончит. После обеда она заявила Генри и Эмме, что собирается поехать в магазин. Тесс даже спросила Эмму, не хочет ли она присоединиться к ней, но та отказалась.