— А что, если именно они сделали это с ней в первую очередь? — возразил Раст. — А что если?
— Тогда они единственные, кто может это исправить, — тяжело произнес Сильван. — Пожалуйста, Раст, мы не должны давать им повода отказывать нам.
Наконец то, что говорил Сильван, пробилось сквозь красную дымку гнева, которая, казалось, висела вокруг него, как горящий занавес. «Надия. Я должен успокоиться ради нее. Я не могу позволить гневу захватить меня. Заставить меня делать то, о чем потом буду жалеть». В своем нынешнем состоянии Раст ничего не мог сделать для Надии. Только усугубить и без того безвыходную ситуацию.
С огромным усилием Раст закрыл глаза и глубоко вздохнул. Потом еще раз. И еще, пока не почувствовал, как гнев покидает его, медленно вытекая, словно воздух из воздушного шарика.
— Прости, — Раст открыл глаза и покачал головой. — Я не… не знаю, что на меня нашло. Просто так разозлился на того, кто обидел Надию, и все стало красным…
Сильван кивнул.
— Это ярость. Состояние, в которое впадает мужчина Киндред, когда чувствует, что его женщине угрожают, — он вздохнул. — Но боюсь, в данном случае это не поможет. Мы имеем дело с гораздо большим, чем физическая угроза.
— С чем мы имеем дело? И с кем? — потребовал Раст. — Это была одна из жриц этого Пустого Трона? У кого есть сила проникать сквозь пространство и призывать болезни в других людей? Кто…
Звуковой сигнал из передней части корабля прервал его.
— Я не знаю, — сказал Сильван, поворачиваясь, чтобы вернуться к управлению. — Но мы скоро узнаем. Приготовься, Раст, мы достигли орбиты вокруг Первого Мира.
Глава 26
Первый Мир оказался совсем не таким, каким его представлял себе Раст. Побывав в священной роще на борту материнского корабля, он думал, что вся планета будет пышным лиственным лесом, полным зеленых и фиолетовых деревьев и покрытым лавандовой и изумрудной травой. Вместо этого здесь была пустыня. Плоская, песчаная равнина, которая, казалось, простиралась на мили во все стороны без малейших признаков жизни. То тут, то там вокруг бесплодного ландшафта возвышались плато, которые выступали из песчаного грунта, как горы со дна моря.
Некоторые плато казались ступенями, ведущими вверх, а на плоских вершинах большинства из них виднелись цветные пятна, но Раст был слишком далеко, чтобы разглядеть, что это за пятна. Дома, растительность — кто бы мог сказать? Но больше, чем далекие вершины плато, его внимание привлек цвет земли — точнее, песка. Когда набираешь горсть песка, кажется, что он вообще не имеет цвета — почти прозрачный, как крошечные крупинки чистого кварца. Но когда на него падали лучи странного зеленого солнца, он переливался всеми цветами радуги — всеми, кроме зеленого.
Раст не мог этого понять. Разве зеленый свет не должен придать свой оттенок всему, что находится под ним? Но почему-то этого не происходило. Они шли над лазурно-голубыми, розовыми и пурпурными дюнами. Аквамариновые и шартрезовые волны песка омывали их ноги, как вода в океане, хотя Раст не чувствовал никакого бриза. Высоко над головой раздавался резкий, далекий крик, как он предположил, охотничьей птицы. Высоко в безоблачном небе парили черные пятна — слишком высоко, чтобы разглядеть что-то большее, чем очертания. Это была странная земля — радужная пустыня с ее массивными дюнами — суровая и богатая, пустынная и прекрасная одновременно.
— Как скоро мы доберемся до Пустого Трона? — спросил он Сильвана, который вел аэроносилки, где лежала Надия. София шла по другую сторону от него, молча наслаждаясь красотой Первого Мира. — И почему мы приземлились так далеко?
— Мы направляемся к священной горе, вон за тем хребтом, — Сильван кивнул на далекую дюну впереди, переливающуюся бирюзовым и королевским пурпуром. — А приземлились мы здесь из почтения к богине. Говорят, она ближе всего к этому миру из всех миров Киндредов и не позволяет никому, кто не может летать собственными силами, подниматься в небо вокруг ее священных земель. Приблизиться к священной горе на чем-либо, кроме ног… или крыльев — смертельно.
По какой-то причине лопатки Раста начали чесаться.
— Что, у вас тут есть летающие люди? — спросил он, пожимая плечами в попытке унять раздражение. — Вот это, должно быть, зрелище.
— Так гласят легенды, — пробормотал Сильван, не обращая внимания. — Но даже если они правдивы, эти легенды древние. Никто не взлетал с горы богини уже более тысячи лет — если вообще взлетал.
— Думаю, что нет. — Раст потянулся за спину, пытаясь почесать проклятый зуд, но тот всегда казался недосягаемым. — То есть я не физик, но это простой вопрос соотношения веса. Чтобы выдержать воина ростом шесть с половиной футов — если предположить, что они были такого же размера, как вы, ребята, ну, мы сейчас — пара крыльев должна быть…
— Огромными. Огромные и прекрасные, покрытые светом самой богини, — прервал их сильный женский голос.
— Что? — спросил Раст, оглядываясь по сторонам. Вскоре он увидел источник голоса — женщину с длинными, вьющимися изумрудно-зелеными волосами и глазами, которые были сплошного изумрудно-зеленого цвета, без белизны или зрачка, чтобы разбить нервирующее пустое пространство между веками. Ей могло быть и сорок, и восемьдесят, и где-то между ними — сказать невозможно. Выражение ее лица нельзя назвать приветливым.
Все замерли, словно по молчаливому согласию, и Сильван остановил аэроносилки.
— Жрица, — почтительно поклонился он.
София и Раст последовали его примеру, хотя детективу это не понравилось. Не то чтобы он возражал против уважительного отношения к женщине, но эта особа выглядела так, словно привыкла к поклонам и ждала их. Нет, требовала этого.
Жрица резко посмотрела на него.
— Это мое право требовать уважения, Чалла. Как верховная жрица Пустого Трона, я должна ощущать уважение как в твоих мыслях, так и в твоих действиях.
Раст нахмурился.
— Ты можешь читать мои мысли? Потому что я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.
Жрица посмотрела на него с презрением.
— Мне открыта лишь часть твоего разума. Если хочешь изменить это, то защитись.
— Защититься? — возмутился Раст. — Как, черт возьми, я должен…
— Прошу прощения, верховная жрица, — осторожно вмешался Сильван. — Но Раст только недавно узнал, что он Киндред. Он вырос в человеческом мире Земля и мало что понимает в вопросах разума.
— Я прекрасно знаю о его происхождении, — жрица фыркнула. — Но как он мог так долго оставаться среди этих примитивных и не обнаружить, что не такой, как все, — ума не приложу.
— Его ДНК была изменена, — объяснил Сильван. — Кто-то — мы не знаем кто — помог ему вписаться в общество. Когда я сделал ему укол с ДНК крови Киндредов, он начал проявлять больше признаков своего истинного наследия.
— Да. Например, ярость, которую я почувствовала на себе, когда ваш корабль вышел на орбиту, — жрица нахмурилась, глядя на Раста. — Теперь я удовлетворю твое любопытство, Чалла. Да, это я позвала тебя через женщину, которая сейчас лежит на твоих носилках. И да, это я сразила ее лихорадкой.
— Почему ты… — Раст стал приближаться к ней, но Сильван протянул руку, чтобы его остановить.
Вместо него вперед вышла София.
— Почему? — спросила она. — Надия — моя подруга, и не встретить более милой и доброй девушки. Зачем тебе делать с ней что-то подобное?
Жрица пренебрежительно махнула рукой.
— Она — слабый сосуд. Не достойна быть Лизел для Чаллы Верховного советника.
— Я не знаю, что значат эти слова, да и мне наплевать, — Раст старался держать себя в руках, но его голос все еще дрожал от едва подавляемой ярости. — Знаю только, что если это ты заразила Надию, то тебе лучше вылечить ее сейчас же.
Жрица пожала плечами.
— Боюсь, что исцелить ее не в моих силах. Я могу лишь унять жар на некоторое время… — она сделала небрежный взмах рукой, и Надия закашлялась, приподнялась на локтях и растерянно огляделась вокруг.