— Не думаю, он вышел недавно. Тренировку он ни за что не пропустит.
Владимир растерялся. Он и правда неровно к ней дышал, этот интерес выходил за границу дружеской, потому что его дополняло желание мужчины, который хочет женщину. Она была права — и прадед, и дед страдали любвеобильностью, но воспринимали выпавший на их долю порок не как болезнь, а как нечто естественное. Особенное. Нечто, что отличает от других.
Ответить на вопрос, обдумав всё как следует, помешал настойчивый поцелуй Людмилы. Он сдался чувствам. Сорвался, как пёс, вырвавший в ночи хлипкую цепочку от будки, к которой долгое время был прицеплен и ограничен в действиях за исключением приёма пищи и похода в туалет.
Владимир отлип от неё, как язык детсадовца от железной качели. Выдохнул. Почувствовал прилив новых, незнакомых ранее ощущений, взял за руку и повёл наверх. Мысль о том, что он изменит Катерине в их спальне его теперь не заботила. Ведь впервые за долгое он пошёл против правил, стал самим собой и принял собственную сущность такой, какая она есть.
2
Наследственность
Мы продолжение наших предков.
В психологии считается, что девять десятых всего плохого, что мы подмечаем в других, есть и в нас. Одни открещиваются от матерей-алкоголичек, а как только столкнутся с проблемой, на первый взгляд не имеющей решения, прикладываются к бутылке. Другие ненавидят сплетников, судачащих за спиной, но заимев друга или подругу, начинают промывать людям кости ничуть не хуже. На всё мы способны, нужно лишь подобрать болевую точку нажать на неё посильнее.
Исключением не стал и я.
В юношестве от мамы я узнал, что почти все мужчины по отцовской линии в моей семье были дамскими угодниками и имели романы на стороне.
Помню, тогда мы жили большой семьёй под одной крышей. Ночью в доме выбило пробки. Не кому было исправить ситуацию, кроме дедушки, который днём ушёл праздновать юбилей соседа. Я тогда был совсем малым, девятилетним и ничего в этом не смыслил. Пока бабушка ушла за дедом, мама поставила на кухне две свечи. Стало светлее. Но когда бабушка пришла, стало ясно что что-то не то.
— Почему Гурген Айказович не с вами? — привстала из-за стола мама. Я же увидел на лице бабушки Светы поджатые губы в обиженной улыбке.
— Остался у соседа, сказал, что придёт — включит. А когда… кто его знает. — на её глазах проступили слёзы. Я всегда видел её как сильного, волевого человека, но не в эту ночь.
— Что произошло? — мама вопросительно нахмурилась.
— С одной танцует, другой улыбается… под старую задницу…
Дедушка пришёл только наутро, поддатый и разило от него самогоном с женскими духами. Блевотный запашок. Сомнения бабушки развеялись, когда она показала маме след от губной помады на воротнике дедовской рубашки, пока тот дрых в зале на первом этаже.
Поначалу я не верил её словам: мне казалось, каждый из этих союзов имел срок в двадцать пять, иногда даже в сорок пять лет, неужели люди, прожившие бок о бок настолько долго, могли ложиться в чужую постель и позже возвращаться и садиться за семейный стол, ужинать и без тени стыда улыбаться и показательно признаваться своим супругам в любви на глазах у дочерей, сыновей и внуков? Для меня это казалось чем-то сверхъестественным. (До того самого дня. Лучше бы я провёл это время, плавая на полосе бассейна среди друзей по команде).
Как я уже упомянул: исключением не стал и я. Наслушавшись наставлений от мамы о том, что ни в коем случае нельзя бежать от проблем с женой к временным женщинам, я окончательно понял, что не хочу стать неверным мужчиной, каким бы искушающим не был соблазн. Сейчас у меня нет девушки, но я начал прислушиваться к словам мамы после того, как иногда, находясь в дружеских отношениях, которые могли перерасти во что-то большее, прослеживал за собой неправильные вибрации, в сторону других девушек. И пока той самой фазы «что-то» не наступало, я давал заднюю. Просто-напросто извинялся, говорил, что ничего, кроме дружбы дать не могу и не хочу обманывать, и так далее. Я чувствовал, как груз ладони дедов из прошлого ложится мне на плечо и шепчет: ты обречён. Ты такой же прелюбодей, как и все мы.
Кстати, мама до сих пор не знает об отцовской измене. Есть во мне одна сильная черта: я умею хранить секреты. И скорее всего она не узнает. Я понимаю, что она сильно расстроится, а я не люблю, когда она плачет. Не переживай, для отца я тоже подготовил письмо и теперь у нас троих есть общий секрет. Знать, что в твой «шкаф» заглянули и увидели «скелет» сравнимо с пожизненным наказанием, тем более если его пообещали никому не показывать. Тогда человек исправляется.
Я хочу, чтобы мама не узнала об этом. Мне хотелось бы, чтобы отец исправился и у нас была счастливая семья.
В чём заключается сюрприз? Ты сама можешь выбрать себе наказание
В конце письма стоял смайлик из двоеточия и скобки.