Агнес вздрогнула. Ресницы ее затрепетали, но девушка упрямо смотрела ему в лицо.
— Интересно, скольким ты даешь? — задумчиво поинтересовался парень, скользнув ладонью по ее бедру. В том месте, где он касался, кожа вспыхивала и начинала гореть. — Учитывая то, с какой легкостью ты раздвигаешь передо мной ноги, думаю, для тебя это не проблема. Значит, слухи, что я распустил о тебе, правда. Ведь так? Что, трахаешься с ним и с Рэтом попеременно?
За ребрами заныло.
— Заткнись. — Агнес дернулась, решительно намереваясь сбросить его с себя, но Марк во много раз превосходил ее силы. Это было невозможно.
— И что в тебе нашел Алекс? Ты же пустышка, — презрительно скривился парень, заглядывая в ее блестящие глаза.
Да. Наконец-то. Ощути то же, что и я.
— Наши с Алексом отношения тебя никоим образом не касаются! — выплюнула девушка, ощущая, как перед глазами все расплывается от слез.
Ненавижу-ненавижу-ненавижу тебя.
«Наши с Алексом»…
Почему это его задело?
— Ты неинтересен мне. Слышишь? Мы с Алексом не нуждаемся в твоих дурацких советах. — Уокер прервалась. — Даже не смей больше смотреть в его сторону, а тем более вредить ему, — окинула девушка равнодушным взглядом Стайместа. — Ты противен мне, Марк. Меня тошнит от тебя. Тошнит! Слышишь?
Резкое движение — и она выбралась из-под него, одернула задравшееся платье и сразу же отошла на два шага назад. Парень выглядел хладнокровным, и это приводило Агнес в растерянность.
«Мы с Алексом».
Мы, мать его, с Алексом.
У нее определенно отсутствовал инстинкт самосохранения.
Словно смертельный яд, разносясь по всему телу и воспламеняясь в крови, ревность отравляла Марка, оседала в грудной клетке. Он ощущал себя подожженным заживо. Огонь опалял, обнажая кости и превращая все на своем пути в серый удушливый пепел. Дышать было трудно, больно. Легкие отказывались пропускать воздух. Парень мог поклясться: эта проклятая, мучительная боль раздавалась со всех сторон, словно заключив его в клетку, из которой не выбраться.
Заткнись, чертова Уокер.
— Тогда почему ты хочешь меня, а не его? — прорычал Марк прежде, чем подумал.
Его глаза — два адовых омута, глубокие, притягательные, сжигающие. Взгляд — пустой. Мимолетные звездочки интереса в ледяных безднах гасились холодящей тьмой, а на губах играла улыбка. Странная, отдающая безумием, от чего коробило неимоверно.
Агнес замерла, шокированная такой реакцией. Сердце билось, как пойманная в силки птица, а щеки горели под его пылающим взглядом. Господь всемогущий.
— Если я тебе настолько противен, какого хера ты залезла на меня в коридоре и облизывала мой язык? Почему ты терлась об меня? Мать твою, да если бы я тебя не остановил, ты бы меня прямо там трахнула, — грязно усмехнулся Марк, делая к ней шаг.
— Заткнись! — крикнула Агнес, ощущая, как внизу живота разливается волна тепла. Проклятый Стаймест. — Ничего этого не было.
— Да неужели, — снисходительно улыбнулся парень. — Врать плохо, мышка Уокер. Особенно — врать себе.
Кипящая волна плавящей страсти и похоти знакомо разлилась по всему телу. Накрыла с головой. Въелась под кожу. Без шанса на спасение.
— Ничего не было, слышишь? — яростно повторила она. — Только сон. Ты ведь этого хотел.
Нет.
То есть теоретически — да.
Но это было до того, как он осознал, что…
Марк смотрел на нее, стискивая зубы до противного скрежета. Пропуская все эмоции через себя. Впитывая ее энергию. Агнес не двигалась, а он продолжал ощущать ее жаркое дыхание, чувствовать запах густых каштановых волос и видеть затуманенные глаза Уокер. Парень чувствовал ее близость и взаимное влечение. Буквально осязал это. То, кем он заставил стать Агнес.
— А ты? — бездумно сорвалось с его губ.
Если уж бросаться в омут, то только с головой. Он больше не остановится. Не теперь.
Ничего в ответ. Ни единого слова.
Девушка недоверчиво покачала головой и направилась к двери. Даже, черт бы ее побрал, не посмотрела в его сторону.
— Струсила, да? — с издевкой спросил Марк. — Впрочем, весьма ожидаемо. Мышки всегда сбегают. Смотри не расшибись по дороге, — бросил ей в спину свою любимую фразу парень. — Иди вымаливай прощение у Алекса. Можешь даже отсосать ему. Уверен, он это оценит по заслугам.
Марк поймал руку Агнес за секунду до того, как она замахнулась, чтобы его ударить. Второй раз за вечер. Гребаный рекорд.
— Да ладно, детка, чего ты так злишься? Быть распущенной — не преступление.