— Хочешь еще одну ложь?
Черт, он милый. Милый убийца.
— Конечно.
— Я не провел всю неделю, коря себя за то, что не поцеловал тебя. Я совсем не жалею, что вот так ушел из твоего кабинета.
Мое сердце громко стучит. Я слишком взрослая для этих детских игр с порхающими бабочками, но Боже, как приятно иметь хоть немного надежды.
— Почему ты ушел?
Он снова похлопывает по месту рядом с собой. Это явный обмен – я сажусь, он говорит. Конечно, я подчиняюсь, запрыгиваю на место рядом с ним, оставляя между нами приличный кусок пространства. Он недоволен. Дернув головой в сторону, Линк приглашает меня подвинуться ближе. Я чувствую себя немного глупо, подползая к нему, но в награду получаю его большую теплую руку на своем бедре. Воздух сегодня прохладный, но из-за моих толстых джинсов и прикосновений Линка, думаю, могу вспотеть.
— Я хотел, чтобы все было правильно, – говорит он.
— Что именно?
— Постарайся понять, но как бы я это не преподнес, ты будешь меня осуждать.
— Не буду...
— Будешь, но я все равно собираюсь сказать. – Он сжимает мое бедро, и ощущение, пробегающее по позвоночнику, почти ослабляет. Я могла бы раствориться в нем прямо сейчас. Линк делает глубокий вдох и выпаливает: — Если говорить честно, я никогда не был с одной и той же женщиной дважды. – Он говорит торопливо, словно боится, что если подождет, то не сможет это произнести.
Мне требуется минута, чтобы понять, о чем он говорит. Затем, не в силах сдержаться, моя челюсть отвисает.
— Подожди... Ты имеешь ввиду, что у тебя были отношения только на одну ночь?
— Да.
— Значит, ты не поцеловал меня, потому что подумал, что мне не понравится идея секса на одну ночь? – точное предположение. В моей жизни было ровно две подобные связи. И я ненавидела оба этих раза – ненавидела себя после этого.
Он поворачивается и пристально смотрит на меня.
— Нет, вовсе нет. Совсем наоборот. Я просто прекрасно понимал, что от того, как поцелую тебя в первый раз, зависит, смогу ли я когда нибудь сделать это снова... и я знал, что очень захочу сделать это снова.
Я пытаюсь – безуспешно – сохранить ровное дыхание.
— Я, э-э... – он потирает затылок, словно испытывает дискомфорт. – Я перенервничал. Даже монстры время от времени нервничают.
— Ты перенервничал? – отстраняясь, показываю ему свое недоуменное выражение лица.
Он поджимает губы с хмурым видом.
— Тебе это нравится?
Не могу сдержать хихиканье.
— Определенно.
Его рука скользит чуть выше по моей ноге, и я наклоняюсь ближе, приглашая его зайти так далеко, как ему заблагорассудится.
— Иден, меня никогда не волновал первый поцелуй. – Его обжигающий взгляд задерживается на моих губах. — Но теперь волнует.
У меня пересыхает во рту, и по какой-то причине нервы успокаиваются. Все, что я чувствую, – это твердую решимость. Я хочу, чтобы это произошло… Прямо сейчас.
— Хорошо, – говорю я, спрыгивая с багажника. — Я подскажу тебе.
Он тоже сползает со своего места, его глаза и уши пылают от любопытства.
— Подскажешь мне?
— Конечно. Тебе не из-за чего нервничать, если я точно скажу, что делать, верно?
— Властная, мне это нравится. – Бросив на меня невинный взгляд, он протягивает руки, как будто сдается. — Что мне делать?
— Оберни их вокруг моей талии.
Он немедленно выполняет приказ. Его руки такие большие, словно меня окутало теплое одеяло.
— Так?
Я качаю головой.
— Немного ниже.
Он проводит руками по моей пояснице, бедрам, и когда они оказываются на моей заднице, прижимает меня к себе.
— Слишком низко?
— Нет, идеально.
— Что дальше?
Вздергивая подбородок, я касаюсь своей шеи.
— Начни отсюда.
У меня чуть не подгибаются колени, когда я чувствую его мягкие губы на своей шее. Все интриги, переживания и вопросы о Линке смешиваются воедино в котле, превращая меня в колдовское варево желания.
Он нежно целует меня в мочку уха, и мои ноги действительно подкашиваются. Почувствовав, что я пошатываюсь, он обхватывает одной рукой мою поясницу, чтобы поддержать, и прижимает меня к своему телу.
Я прижимаюсь к нему так крепко, что чувствую, как бьется его сердце. Оно бьется почти так же быстро, как мое. Касаясь кончиками пальцев его щеки, я поворачиваю его голову так, чтобы он снова смотрел мне прямо в глаза. Стальные, серо-голубые драгоценные камни нашептывают секреты… Он хочет меня так же сильно, как и я его.
— И что теперь? – спрашивает он.
Я одариваю его озорной улыбкой.
— Как насчет странного комплимента, чтобы создать настроение?
Ямочки на его щеках становятся глубже, и я рада, что ему нравится эта игра. Это самая лучшая часть – моя любимая часть. Мне нравится предвкушение, щекотка, переживания... от влюбленности в кого-то.
Он прижимается губами к моему лбу. Затем к щеке... к другой щеке... к кончику носа. Когда его губы касаются мочки моего уха, он шепчет:
— Иден, ты мне настолько нравишься, что, кажется, я мог бы заняться с тобой любовью.
Я фыркаю от смеха, и его глаза вспыхивают от удивления.
— Это было неубедительно? – спрашивает он.
— Нет, вовсе нет. – На самом деле, возможно, теперь это может стать моей любимой фразой всех времен. — Я просто нахожу это ироничным, потому что думаю, что ты мне настолько сильно нравишься, что я позволила бы тебе трахнуть меня. – Мне нравится, как эти слова шокируют его, поэтому добавляю: — Жестко.
Он убирает волосы с моего лица и заправляет их за уши, а затем его прохладные, мягкие губы оказываются на моих. Он нежен, целует меня так, словно я хрупкая. Я чуть не теряю голову, когда он проводит своим языком по моему и стонет мне в рот, как будто я утолила его жажду. Он прижимает руку к моей пояснице и просовывает ее под джинсы, за мои стринги. Чувствую, как увеличивается выпуклость в его штанах, когда он сжимает мою голую ягодицу.
— Давай убираться отсюда.
— Давай. Куда? – бормочет он мне в рот.
— Что, если...
Подождите. Чувствую что-то прохладное на своем животе, как будто моя блузка намокла, и в ужасе смотрю вниз.
Моя белая блузка вся в крови. Я отступаю, чтобы осмотреть себя. По всей моей груди и животу красные пятна.
— Линк, у тебя идет кровь. Ты ранен?
Он оглядывает меня с ног до головы, его лицо медленно бледнеет.
— Линк! – хлопаю его по лицу, обеспокоенная тем, что он истекает кровью и вот-вот потеряет сознание. Я никак не смогу выдержать его вес. Может, только голову? Не дай ему удариться о бетон. — Ты в порядке? – спрашиваю я снова.
Он качает головой.
— Это не мое.
Словно сочная виноградина, мгновенно превратившаяся в изюм, я съеживаюсь, когда понимаю, о чем он говорит. Это не его кровь. Я осматриваю его темную рубашку. Разобрать почти невозможно, но теперь, когда всматриваюсь, вижу влажные пятна.
— Черт, – шипит он. — Иден.
Я делаю еще один шаг назад, чувствуя головокружение.
— Это просто случилось. Я не осознавал...
В нашем направлении вспыхивают слепящие фары. Сначала я думаю, что это охрана здания, но затем стекло со стороны водителя опускает Крикет.