— Ребята, вы в порядке? – зовет она с расстояния в несколько ярдов.
— Крикет, что ты здесь делаешь? – спрашивает Линк, не сводя с меня глаз.
— Бэмби написала мне, что застряла. Ее телефон переключался на голосовую почту.
Они продолжают разговаривать, но мой разум занят осмыслением ситуации. Кровь еще не высохла, вот почему она просочилась на мою одежду. Это означает, что времени между тем, как Линк убил кого-то, и тем, как он поцеловал меня, не хватило даже на то, чтобы кровь на его одежде засохла.
Что я делаю? Мне даже паука трудно убить. Что я, черт возьми, делаю?
— Иден, иди домой и прими долгий горячий душ. Не просто ополоснись. Воспользуйся мылом. Я... извини.
Я пытаюсь выдавить улыбку и качаю головой.
— Все в порядке. За что ты извиняешься?
Он оглядывает меня.
— Ты выглядишь чертовски напуганной
Ладно, я никого не обману.
Я пытаюсь сказать ему, что со мной все в порядке, но начинаю чувствовать легкую дурноту, когда в голове всплывает тот образ недельной давности. Лужа крови. Обезглавленные тела. Страх в глазах пленника. Что, если… Линк способен обезглавить кого-то? Мне приходится сосредоточиться на дыхании и моргании, чтобы парковка перестал кружиться.
Просто шевели ногами, Иден.
Просто сядь в машину Крикет.
Я беру свою сумочку и остатки телефона, прежде чем закрыть дверь багажника и запереть машину.
— Я собираюсь пойти домой, привести себя в порядок и... эм... ты должен встретиться с Калленом, верно?
Он кивает, признавая, что наш момент испорчен. Я бы хотела сказать ему, что все в порядке, но это не так. Не в порядке. Я не хочу гадать, кто умер, пока целуюсь с мужчиной.
Линк выглядит таким ранимым. Его глаза устремлены в пол, словно он провинился, и я чувствую себя ужасно оттого, что источник этого – я. Я не судья и не присяжные для этого мужчины. Он такой, какой есть. Я знаю, что он делает и почему он это делает. Проблема не в нем – а во мне.
Я слабая. Я чувствительная. Я, чтобы это не значило, никогда не смогу привыкнуть к реальности, что его работа – убивать… Что убивать – это чья-то работа.
— Линк… Я... Я просто...
Он смотрит на Крикет, а затем снова на меня. Закрывает глаза и проводит рукой по волосам.
— Иди. Все в порядке. Но... – он пожимает плечами, снова не находя слов. — Еще раз ... извини.
Я киваю и делаю шаг к машине Крикет, но затем оборачиваюсь. Не могу оставить это – его – вот так.
— Линк?
— Да?
— Ты отлично справился. Это был действительно хороший первый поцелуй. Безусловно, лучший, который у меня когда-либо был.
Он отпускает невеселый смешок – оба наших разума слишком заняты, чтобы насладиться внутренней шуткой.
— Но я не думаю, что может быть второй.
— Я знаю. – Он серьезно кивает. — Спокойной ночи, Иден.
Глава 14
ИДЕН
Большего всего я ждала беседы с Веспер, так что намеренно приберегла ее напоследок. Из всех оперативников она была наиболее благосклонна к этим изменениям, но я все равно удивляюсь, когда она появляется в среду утром, вовремя, с улыбкой на лице и двумя порциями кофе навынос в руках.
— Доброе утро, – говорю я, жестом указывая на зону отдыха в своем кабинете и беру планшет.
— Надеюсь, ты еще не пила кофе, – говорит та, садясь. Она протягивает мне стаканчик, который держит в левой руке. — Он из пекарни, которую ты рекомендовала. Они готовят восхитительный латте.
Я выпила свой утренний кофе. На самом деле, две чашки. Но я была докторантом, работала в Кремниевой долине и была молодой женщиной, пытавшейся стать первопроходцем в мире мужчин. В моих венах течет не кровь… а кофе . Я пью его так много, что теперь уверена, что у меня иммунитет.
— Это очень мило. Спасибо.
Я беру стаканчик и сажусь в свое обычное кресло для бесед. Она молчит, изучая мое лицо с самым странным выражением – в основном заинтригованным... только немного жутковатым.
— В чем дело? – спрашиваю я, инстинктивно проводя языком по передним зубам и касаясь щеки, пытаясь найти подтверждение тому, на что она смотрит.
— Я всегда представляла, что бы было, если бы у меня была дочь. Иногда я мечтаю о том, как бы она выглядела. Клянусь, она очень похожа на тебя. – Веспер смеется. – Прости, но когда тебе за сорок, ты просто говоришь все, что, черт возьми, хочешь, не беспокоясь о том, насколько людям от этого будет неловко.
Я смеюсь.
— Мне не неловко. Я принимаю это как комплимент, и, если быть честной, у тебя есть сходство с моей собственной матерью.
— Ее больше нет? – она слегка наклоняет подбородок.
Как она узнала? Я киваю.
— Когда я была совсем маленькой – незадолго до моего третьего дня рождения.
Она цокает языком.
— Это не оставляет много воспоминаний.
Я качаю головой.
— Нет, не очень. Но я отчетливо помню, как она пахла.
Моя мама всегда пахла лавандовым лосьоном и выпечкой. Очевидно, она считала выпечку – терапией и не ждала Дня Рождения, чтобы испечь торт. Папа рассказывал, что мама пекла и глазировала торт по любому случаю: Национальный день Пенни, Международный день числа Пи, День почитания смотрителей зоопарка, а иногда и просто по четвергам. Он позволял себе только один крошечный кусочек, но всегда говорил, что они с мамой поклялись отвратительно потолстеть от жирной выпечки, когда он уйдет на пенсию...
У них не было шанса. Оба моих родителя умерли худыми.
Я меняю тему, прежде чем появляется возможность слишком затеряться в переулке воспоминаний. Этот путь обычно заканчивается слезами.
— Итак, с точки зрения логистики, у меня есть много информации об агентах ФБР, но я все еще мало что знаю о происхождении ПАЛАДИН. Надеялась, ты сможешь заполнить для меня некоторые пробелы. Но я не уверена, что мне можно спрашивать и что можно знать.
Веспер ободряюще кивает.
— Я расскажу тебе все, что смогу. Мы доверяем тебе, мы можем быть откровенными.
Доверие. Мне нравится это слово. Я скучаю по этому слову. Раньше меня считали достойной доверия, прежде чем я стала разоблачителем.
— Спасибо за доверие. То, что мы обсуждаем здесь, остается здесь. Я просто хочу понять, чтобы помочь. – Я делаю глоток кофе, чувствуя привкус ирисок. Бросаю на Веспер свой самый впечатленный взгляд – это восхитительно.
— Выкладывай, – говорит Веспер.
— Хорошо, итак, как появилась операция ПАЛАДИН? Как тебя угораздило ввязаться в это?
Она морщит лицо, и у меня складывается впечатление, что я зашла слишком далеко.
— Могу я рассказать тебе историю?
— Пожалуйста. – Я откладываю планшет в сторону и делаю еще один глоток латте с ирисками.
— Большинство новобранцев присоединяются к ФБР в двадцать три года. Они заканчивают бакалавриат, имеют безупречную репутацию и готовы посвятить свою жизнь кодексу.