— Верность. Храбрость. Честность. – По крайней мере, это я понимаю.
— В точку. – Подмигивает мне Веспер. — Этот девиз звучит гораздо гламурнее, чем реальность. – Она горько усмехается. — Моя индоктринация36 в ФБР была несколько иной…
— В смысле? – спрашиваю я, но, судя по угрожающему взгляду Веспер, не думаю, что мне действительно нужны подробности.
— Это та часть, где мне нужно опустить несколько деталей, чтобы защитить тебя. Но, по сути, у меня были особые знания и определенный набор навыков, поэтому ФБР обратилось ко мне за помощью. Мне предложили очень четкий выбор. – Она вздыхает. — Как только я согласилась, ФБР создало на меня чистое досье. Не могу перечислить тебе, Иден, сколько имен я сменила за жизнь.
Какой выбор? Это единственный вопрос, который у меня на уме, но уверена, что если бы Веспер хотела ответить на него, она бы уже это сделала.
— Какое-то время все было тихо. Меня считали скорее консультантом, – она указывает на меня, — в некотором роде, как тебя. Я должна была следить, наблюдать и помогать, когда это было нужно. Но в конце концов, на стол ФБР попало дело – этот настоящий кусок дерьма, – Таннер. Они называли его СКУ – Супер Клей Убийца. Он приклеивал своих жертв к... – она прерывается, похоже, вспомнив, с кем говорит, и, вероятно, представляя мою реакцию на кровавую фотографию в конференц-зале несколько недель назад. — В общем, он был очень плохим парнем. Держу пари, он и Ночной Сталкер37 делят тюремную камеру в аду.
Я понимающе качаю головой. Я знаю Рамиреса, смотрела «Настоящее преступление», когда был жив мой отец. Но не теперь, потому что слушать истории о серийных убийцах – не лучшая идея, когда ты живешь одна, у тебя практически нет друзей и семьи, а твоя паранойя зашкаливает.
— Но он был так чертовски умен. Не хочу говорить ничего положительного об этом отвратительном человеке, но он был очень умен. Настоящий социопат до мозга костей. Он всегда был на шаг впереди ФБР. Убивал людей направо и налево, прямо у них под носом, но он точно знал, что делает. Половина его развлечения заключалась в наблюдении за тем, как у ФБР крутятся шестеренки, а вторая половина – в изувечении своих жертв. Улики были в лучшем случае шаткими, их было достаточно, чтобы связать его с делами, но недостаточно для ареста или суда – никаких свидетелей, никаких промахов... Он был самым чистоплотным убийцей, которого они когда-либо видели.
Я выдыхаю и просто представляю, что Веспер рассказывает мне выдуманную историю о привидениях.
— Ты все-таки добралась до него?
— Мне позвонил… Что ж, эту часть я не могу озвучить, но давай назовем этого человека тем, кому позволено принимать важные решения. Моя роль в ФБР заключалась в том, чтобы помочь им понять образ мыслей убийц и разобраться в модели их поведения. Звонивший спросил меня, что должны делать ФБР. У них не было других зацепок, и они не приблизились к раскрытию Таннера, поэтому я сказала ему – они должны разобраться с этим. Таннер причиняет людям боль, наслаждается этим, он не остановится, он не заслуживает справедливости… Он должен умереть.
— Что сказал звонивший?
— Сделай это, – говорит Веспер, поджав губы. — Он сказал, что у меня есть разрешение на это. Я сняла свой значок и выследила его в его безупречно чистом доме, который ФБР дважды обыскивали, но ничего не нашли. Я застрелила его через окно спальни. Это было быстро. Все будущие жертвы, за которых мы боялись, в одно мгновение оказались в безопасности. Итак, согласно официальным данным, ФБР приостановило дело СКУ, но после смерти Таннера убийства прекратились. Больше никаких фирменных убийств с использованием супер-клея. Если у меня и были какие-то сомнения в его виновности, то они исчезли, когда все наконец-то успокоилось.
— Значит, из-за этого ФБР начало операцию ПАЛАДИН?
Веспер качает головой.
— Нет. Таннер был верхушкой айсберга. Если думаешь, что серийный убийца – это плохо, вспомни о террористах, террористах-смертниках, торговцах людьми, боевиках, мафии, культах… В этом мире много плохих людей, которые не заслуживают справедливого судебного разбирательства и соблюдения процессуальных норм. Так что, через несколько дней после того, как Таннер погиб, мне позвонил тот человек, о котором я упоминала, и спросил меня, готова ли я уйти из ФБР и присоединиться к специальной операции. – По лицу Веспер расплывается странная улыбка. — Так родилась операция ПАЛАДИН. ФБР было для меня клеткой, а с ПАЛАДИН я действительно могу что-то изменить.
Я сжимаю переносицу. Вся эта история породила в моей голове еще больше вопросов, и я пытаюсь разделить профессиональные и личные.
— Так зачем же опять возвращаться в ФБР?
— У меня проблемы с новобранцами. Я привлекаю новых оперативников, и они меня подводят. Становится все труднее находить людей, которым можно доверять.
— Ты доверяешь Линку, – говорю я, мысленно съеживаясь.
Прошла почти неделя с тех пор, как мы поцеловались. Мы были искренними, но думаю, оба разочаровались.
Тот поцелуй стал всем…
Но кровь...
Не знаю, мне трудно различить чувства, которые я испытываю к Линку. Дело не в нем, как таковом. Как ни странно, рядом с ним я чувствую себя в полной безопасности. Просто я не чувствую себя в моральной безопасности от того, что он делает. Но, как объяснила Крикет, оперативники и ПАЛАДИН – это одно целое. Нет Линка без убийств, и, насколько я понимаю, нет ПАЛАДИН без Линка.
— Линк, Ланс и Крикет – немного другое. За неимением лучшего объяснения, они – мои дети. Я собрала их подростками, когда все они оказались в ужасных ситуациях. Я подумала, что, может быть, ПАЛАДИН сможет защитить их там, где их собственные семьи потерпели неудачу. Линк был самым молодым – я забрала его в шестнадцать. Крикет была едва старше, и Линк встретил Ланса примерно в то же время. – Она улыбается, отводя взгляд. — Они – семья, которую я никогда не позволяла себе иметь. Я беспокоюсь о них, люблю их и готова умереть за них. Но больше не хочу такого. Я лишила их детства. Отныне новобранцы должны быть взрослыми людьми, понимающими от чего они отказываются. ПАЛАДИН должен найти способ стабилизировать ситуацию – нас мало, и мы перегружены работой. Вот тут-то и вмешался Каллен.
— Каллен... хороший парень.
Веспер приподнимает бровь.
— Вы двое...
— Ох, нет.
Она смеется, когда я агрессивно качаю головой.
— Нет, нет. Каллен это… думаю, что это первый человек, которому не все равно, что со мной будет, за долгое время. Вот и все. К тому же, у нас общие военные темы, так что с ним легко разговаривать.
— Ты служила?
— Мой отец. Отряд Дельта – двадцать лет. Я была зависимой.
— Он, должно быть, впечатлен тем, что ты теперь работаешь с ФБР, – говорит Веспер, делая глоток из своего стаканчика и откидываясь на спинку дивана. Она скрещивает ноги.
— Он умер. Три года назад. Сердечная недостаточность, – быстро добавляю я, чтобы не пришлось объяснять, что он погиб не в бою.
— О, Иден. Ты через многое прошла.
— Не через большее, чем вы, ребята.
Она качает головой.