Я снова и снова повторяю в уме истину: Линк мне ничего не должен. Мы поцеловались, и он ушел, когда я фактически сказала ему, что мы никогда не сможем быть вместе.
В любом случае, так, наверное, даже лучше. Я – день, он – ночь. Я – правила, он – анархия. Я работаю в команде, а он – в одиночку. Мы никогда не будем иметь смысла вместе. Я даже не знаю, совпадает ли наше определение слова «вместе».
Я ставлю металлическую корзину для мусора рядом со своим столом и, как всегда небрежно, подтаскиваю «Войну и мир» к самому краю, надеясь, что гравитация заставит ее упасть прямо в мусорку. Но она не двигается.
Провожу рукой по лицу, думая о своем отце и этой чертовой книге… О том, что мне так и не удалось поговорить с ним о ней. Я должна была прочитать ее, когда у меня была возможность. Взяв тяжелую книгу в твердом переплете, решаю не выбрасывать ее в корзину, а положить в верхний ящик стола.
Прости, пап. В конце концов я до нее доберусь, обещаю.
Глава 15
ЛИНК
Я не люблю, когда меня вызывают, если только речь не идет о ком-то, кому нужно срочно умереть. Поэтому не испытываю особого энтузиазма, когда Каллен собирает нас с Лансом, Крикет и Веспер в главном конференц-зале в пятницу днем. Не потому, что сегодня пятница – на такой работе, как моя, не бывает выходных. А потому, что это гребаный Каллен, и меня все еще бесит, что этот придурок может отдавать мне приказы.
Я смотрю через стол в лицо Веспер… Только взгляните, какой расслабленной она выглядит в последнее время. Полагаю, если мой босс счастлив, то счастлив и я.
Ланс вертится на стуле, как капризный ребенок, готовый отправиться на игровую площадку.
— Кто-нибудь знает, какого черта мы здесь делаем и сколько времени это должно занять? – спрашивает он. — В комнате отдыха меня ждут «Хот Покест»39, так что нельзя ли поторопиться, черт возьми?
Я хмуро смотрю на него.
— Хот Покест?
Он все еще такой ребенок. Лансу едва исполнилось девятнадцать, когда я завербовал его в ПАЛАДИН. Он был – и остается – чертовым мастером по владению оружием. Я нашел его, когда он собирался всадить пулю в голову своему старшему брату, человеку, который терроризировал их с матерью более десяти лет.
Ланс и его мать были очень похожи – светло-каштановые волосы, светлые глаза, высокие скулы и даже одинаковые синяки на лице и по всему телу. А брат Ланса был похож на своего непутевого отца – темные волосы, темные глаза и холодное сердце. Я вовремя остановил Ланса – до того, как он совершил убийство в гневе – и спросил, готов ли он отпустить этого задиру, чтобы расправляться с гораздо более серьезными задирами в мире. Мы отвезли его мать, Эвелин, в безопасное место, а брат Ланса, как я слышал, был забит до смерти в федеральной тюрьме. Ирония судьбы.
Ланс отводит взгляд.
— У меня есть две пачки. С ветчиной и сыром, хочешь?
— Я уже говорил это раньше – повзрослей нахрен, Ланселот.
Ланс невозмутимо ухмыляется.
— Простого «нет, спасибо» было бы достаточно.
— Ты такой ворчливый, – заявляет Крикет, тыча меня в плечо со своего места за большим столом для совещаний. — Рука все еще болит?
Я сгибаю руку, а затем сжимаю кулак.
— Становится лучше.
Моей руке стало хуже после потасовки на прошлой неделе, прямо перед тем, как я встретил Иден на парковке. Информация от Каллена была неточной, предполагалось, что целей будет две, а я столкнулся с четырьмя, и все пошло наперекосяк. Я одержал верх...
Но это было неаккуратно.
Синяки и раны – часть работы. С болью я могу справиться, но мне нужна моя рука, чтобы функционировать. Если не могу работать с оружием, то я никому не нужен.
— Что сказала доктор?
— Не знаю. – Прищуриваюсь на нее в замешательстве. – Я не виделся с доктором.
— Каллен сказал, что послал тебя...
— Крикет. Каллен не мой гребаный хранитель, и не ему решать, когда мне нужна медицинская помощь, – рычу я. И какого хрена Каллен передает мои медицинские данные всем, кто готов слушать?
Она издает несколько тихих присвистываний.
— Нееервный. Ты слишком напряжен. Думаю, тебе нужно потрахаться. – Она подмигивает, и я понимаю, о ком она говорит. Она застукала нас с Иден целующимися на парковке.
Но теперь эта дверь закрыта.
Была ли у меня надежда? Конечно. Был ли я заинтересован? Невероятно. Но после того, как увидел выражение лица Иден, когда она смотрела на меня, покрытого кровью, – смесь ужаса и отвращения, – я не могу. Не хочу быть причиной такого ее выражения.
Чудовища не получают принцесс – такое бывает только в сказках.
Ворвавшись в дверь с лишним энтузиазмом, Каллен поднимает лист бумаги с широкой улыбкой на лице.
— Только посмотрите на это дерьмо!
Он зачитывает нам письмо, в котором начальство хвалит его за то, что тот привел ПАЛАДИН в порядок. Не было никаких инцидентов, и мы справились с вдвое большим количеством целей, чем ожидалось.
Каллен стоит во главе стола и выжидательно смотрит на нас.
— Радуйтесь. Это действительно хорошие новости. Вы даже не представляете, как близко мы были к плахе, но вы начали работать как солдаты, а не головорезы. Так что у нас есть финансирование, мы можем продолжать работать, и начальство очень довольно.
Его похвалу встречает молчание.
Наконец, Ланс прочищает горло.
— Если хочешь, возьми салфетки и сотри коричневые пятна со своего носа, – говорит он, кивая на коробку «Клинекс» в центре стола.
Я прикрываю смех кашлем, стараясь не поощрять незрелое оскорбление Ланса. Каллен ворчит и что-то бормочет себе под нос. Мы слушаем тебя, Каллен. Но ты нам все равно не нравишься.
— Наши аналитики получают все больше хорошей информации. Они становятся намного умнее в определении приоритетов целей, а спецагенты, готовые к работе в полевых условиях, горят желанием запачкать руки и помочь вам, ребята. Думаю, пришло время допустить их к некоторым операциям. Веспер?
— Если ты считаешь, что они и ментально готовы. – Судя по тому, как она поджимает губы, она в этом сильно сомневается.
Каллен с энтузиазмом кивает.
— Да. Дела развиваются быстро, и на самом деле, вся заслуга принадлежит Иден. На самом деле... – Каллен нажимает кнопку внутренней связи на стене и вызывает третью линию. Тут же раздается медово-сладкий голос Иден, и Каллен приглашает ее в конференц-зал.
— Что случилось, Каллен? – говорит Иден, входя мгновение спустя.
Я чертовски обожаю повседневные пятницы. Раньше я считал это глупой офисной традицией, но потертые джинсы Иден идеально обтягивают ее бедра. На ней спортивная футболка с эмблемой ФБР, отчего мне еще больше хочется сорвать ее с нее...
Молча проклинаю эту глупую, метафорически закрытую дверь. Но что я могу поделать? Я почти уверен, что она заперта на замок. Иден была вежлива и сердечна, но нет никаких доказательств того, что она изменила свое мнение о своих чувствах ко мне.
— Ты видела это электронное письмо? – спрашивает Каллен, протягивая бумагу.