Каллен поднимает палец, прерывая меня, пытаясь сосредоточиться на телефонном звонке. Его глаза расширяются.
— Доставьте его в комплекс, – шипит он в трубку. — Я уже еду.
Он смотрит на меня и одаривает снисходительной улыбкой, снова ища бармена. Сейчас у него нет для меня времени, но к кому еще мне обратиться?
— Каллен, ты слышал, что я сказала? Думаю, меня преследуют из Калифорнии. Мне кажется, за мной следят.
— Следят? – как попугай, почти бессвязно повторяет он.
Я делаю глубокий вдох, мое терпение на исходе. Просто послушайте. Ради всего святого, кто-нибудь, пожалуйста, отнеситесь ко мне чертовски серьезно.
— Я думаю, что Пьер Корки...
Внезапно перед нами появляется барменша.
— Как дела, партнер? – спрашивает она Каллена, подмигивая мне. Ее низкий каштановый хвостик зачесан набок, а зубы очень белые, но это единственные отличительные черты, которые я могу разглядеть в тускло освещении зала.
— Мне нужно идти. Оставь мой счет открытым для всех в том углу, хорошо?
— Серьезно? – шокировано спрашивает она.
Каллен стонет.
— Насколько все плохо?
— Честно? – спрашивает барменша, оглядываясь через плечо. — Лучше не знать. Возможно, тебе придется взять вторую ипотеку.
Он фыркает.
— Приноси им все, что они попросят. – Затем он обращает свое внимание на меня. — Ты можешь расписаться за меня? Это карточка компании. Оставь этому ангелу тридцать процентов чаевых от общей суммы. Мне нужно бежать – срочное дело. – Он уже набирает другой номер на своем телефоне.
— Каллен, подожди. Пожалуйста, одну минутку...
Но он не слышит меня, торопливо удаляясь в дальний конец зала. Теперь я официально чувствую себя в заднице. Я не хочу идти домой. Каллен ничем мне не поможет. Я могла бы снять на вечер номер в отеле, но тот, кто вломился в мою квартиру, вероятно, найдет меня и там. Черт. Снова одна… Я и забыла, насколько это отстойно…
— «Рай Рыбака» довольно хорош.
На мою поясницу ложится большая рука. Линк нависает надо мной сзади и тычет пальцем в верхнюю строчку меню напитков. Он шепчет мне на ухо: — Но ты такая мелкая, что это, наверное, свалит тебя на задницу.
Я не сразу понимаю, что он говорит о мартини, потому что, честно говоря, от прикосновений Линка у меня до сих пор кружится голова, а ноги становятся ватными.
— Я не мелкая. – Пять футов четыре дюйма40 – вполне приемлемый рост.
Он фыркает.
— О да, Бэмби. Да, так и есть, ты мелкая.
Я поворачиваюсь и внезапно оказываюсь в объятиях Линка. Его руки ложатся на мои бедра, а голос становится низким и хриплым.
— Я мог бы подхватить тебя на руки, взвалить на плечо и унести отсюда, как ни в чем не бывало… Возможно, я так и сделаю.
Я хмуро смотрю на него, но все же наклоняюсь вперед, упираясь ладонями в обнаженные предплечья. Действительно, его руки – вплоть до выступающих бицепсов, – в кои-то веке видны. Я привыкла видеть его с длинными рукавами. Борюсь с искушением провести пальцами по мускулистым изгибам его рук. Я думаю о криптоне и о том, каким беспомощным порой мог чувствовать себя Супермен. Абсолютное бессилие перед своей слабостью.
Линк обводит большими пальцами мою тазовую кость.
— Это нормально?
Да, не смей прекращать прикасаться ко мне.
— Теперь ты тоже называешь меня Бэмби?
Белизна его зубов сверкает на фоне темного зала, когда он улыбается.
— Это все из-за твоих красивых, больших карих глаз.
Я усмехаюсь, зная, что Крикет не за это прозвала меня Бэмби.
— Ты пьян?
Его большие пальцы застывают на месте, и я сразу же скучаю по успокаивающим кругам.
— Почему ты так решила?
— Ты так ... кокетничаешь.
— Два Рыбака, – говорит Линк через мое плечо барменше, после чего хватает меня за руку и тащит к маленькой кабинке на противоположной стороне зала, подальше от толпы.
— Сядь, – требует он. Я проскальзываю в кабинку, и Линк следует за мной, загораживая меня своей большой фигурой. Даже сидя, он возвышается надо мной. Каждый раз, когда остаюсь наедине с Линком, я чувствую, что нахожусь между возбуждением и страхом – самым запутанным сочетанием нервозности и обнадеживающего предвкушения. Влажная от вожделения, но абсолютно сухая от тревоги. Я все еще не решила, нравится ли мне это.
— Я понимаю, почему ты сбежала той ночью, но обещаю тебе, Иден, я не...
— Ты не должен мне ничего объяснять, Линк.
— Должен... потому что я все еще... – его брови хмурятся, и он сжимает переносицу, словно ему неловко.
— Хочешь попробовать солгать? – предлагаю я. По какой-то причине нам легче сказать друг другу то, что мы не чувствуем, чем то, что чувствуем.
— Нет. – Он качает головой. — Я хочу сказать тебе правду – ты мне нравишься и я не хочу, чтобы ты меня боялась. Как мне показать тебе, что во мне есть нечто большее? Я пытаюсь. Я... Послушай, я думал, что, оставив тебе эту книгу, покажу, что я к тебе чувствую, но ничего – даже благодарности. Потом мы целуемся, и ты убегаешь. Может, мне стоит забыть об этом, но я не могу уснуть, гадая, что за чертовщина творится в твоей голове. Что ты чувствуешь, и почему?
— Что я чувствую? – закрыв лицо руками, я позволяю давлению в голове нарастать, и ощущаю себя опасно близкой к взрыву. В голове проносятся образы: пивная бутылка, письмо, бесполезный Каллен, смех Порки и вид ног докторши, закинутых на плечи Линка. — Линк, сегодня вечером у меня нет на это времени. Я пришла сюда, потому что мне просто нужна помощь Каллена, но он ушел.
Линк тянется через меня и дергает за маленькую металлическую цепочку, свисающую с настольной лампы. Наши лица освящаются, и он пристально изучает мое выражение лица.
— Ты напугана. Что случилось?
— Я...
Никто не сможет защитить меня так, как Линк. Но что, черт возьми, я могу ему сказать? Объяснение того, из-за чего Порки может преследовать меня, потребовало бы рассказать о том, что я знаю об Empress и почему я это скрываю. Эта правда разрушила всю мою жизнь, и я не знаю, хочу ли я продолжать ее рассказывать. Это несправедливо. Я поступила правильно. Но почему я? Почему это мое бремя? Я никогда не привыкну к этому – преследованию, угрозам, травле и, что хуже всего... к стыду. У меня уже болит шея от постоянного оглядывания через плечо. Я работаю в комплексе, кишащем агентами ФБР с высочайшим уровнем безопасности и их наемными охотничьими псами.
И я все еще не чувствую себя в безопасности.
— Подвинься! – рычу на Линка. Естественно, он выглядит сбитым с толку, поэтому я отталкиваю его пальцами, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Он на мгновение колеблется, выглядя уязвленным, его обычно голубые глаза кажутся почти серебристыми на фоне черной футболки поло. Но у меня нет времени размышлять о том, насколько глупо красив этот мужчина. Я вот-вот расплачусь и хочу побыть одна. — Выпусти меня! – вскрикиваю я, и на этот раз он немедленно встает.
Я делаю несколько шагов в сторону уборной, но затем оборачиваюсь, истерические эмоции берут надо мной верх.