— До-ри-тос, – произношу я и насмешливо морщу лицо. — Чипсы, чувак. У меня есть «Начо Чиз» и «Кул Ранч». Еще есть «Золотые рыбки», но они без вкусовых добавок, так что, если хочешь знать мое мнение, это пустая трата места в списке крекеров.
Он шевелит запястьями в наручниках.
— Сейчас я точно не могу есть.
Я откручиваю крышку от бутылки с водой и смачиваю пару чистых салфеток, прежде чем пересечь комнату. Оглянувшись через плечо, вижу, как беззвучно мигает красная лампочка. Это Линк, предупреждающий меня не подходить слишком близко. Я продолжаю свою миссию, игнорируя его, вероятно, оправданное беспокойство.
Парень вздрагивает, когда я протягиваю салфетку.
— У тебя губа очень распухла. Это просто вода. Ты видел, как я ее наливала.
Он замирает и позволяет мне прижать влажную салфетку к его разбитой губе.
— Позволь мне, – говорю я, легонько похлопывая его по губам. — Стало немного лучше, правда?
Он кивает, хотя и неохотно.
Я возвращаюсь к единственному столику в комнате, чтобы взять пакет «Начо Чиз» Доритос, вспоминая, что посыпка «Кул Ранч» всегда немного щиплет, когда во рту ранка. Открыв пакет, я возвращаюсь и опускаюсь перед ним на колени.
— Скажи «а». – Я открываю рот, будто демонстрирую это ребенку.
— Вы собираетесь меня кормить? – думаю, он хотел, чтобы это прозвучало саркастично, но выходит с отчаяньем.
— Как тебя зовут?
— Леди, вы можете сколько угодно петь как соловей, но я ни черта вам не скажу.
— Если хочешь, назови фальшивое имя, мне просто нужно как-то к тебе обращаться.
— Гектор, – лениво предлагает он.
— Хорошо, Гектор. Я... – я останавливаю себя, вспоминая приказ Каллена. Если не буду играть по его правилам, он, скорее всего, вышвырнет меня отсюда, и Линк сразу же вернется к избиению человека, сидящего передо мной. — Бэмби. Меня зовут Бэмби.
— Бэмби? – спрашивает он, прежде чем закатить глаза.
— Что ж, давай, Гектор – твое настоящее имя?
Он тихо смеется, и я уже чувствую взаимопонимание. Медленно и размеренно – вот как мы должны в это играть.
— А теперь скажи «а», Гектор, очень широко. Это большой чипс, и я не хочу раздражать твою губу.
Он делает, как я прошу, и я запихиваю ему в рот целое дорито. Он жует так агрессивно, что мне приходится сказать ему, чтобы он сбавил обороты. После шести чипсов его маниакальное жевание замедляется.
— Мой отец служил в специальном военном подразделении и прошел через многое за свою карьеру. Он рассказывал мне, что когда оказывался в самых тяжелых ситуациях, боль притуплялась, но голод – нет. Он говорил, что голод – это самое страшное. Его достаточно, чтобы свести тебя с ума.
Я кладу в рот Гектору еще один чипс, а затем предлагаю ему выпить воды. Он делает несколько жадных глотков.
— Почему ты так добра ко мне? Тебе сказали, на кого я работаю?
— Нет, я и не спрашивала. Не имеет значения, на кого ты работаешь. – Я плюхаюсь на задницу и отползаю назад по полу, пока не упираюсь спиной в стену.
— Потому что все, что тебе нужно, – это информация, – говорит он нараспев, насмехаясь надо мной. — Которую ты от меня не получишь. Я верен, леди.
— Думаешь, они ищут тебя?
Он прищуривается и свирепо смотрит на меня, мои слова явно задели его за живое.
— Как бы ты ни был предан им, я надеюсь, что они так же преданы тебе.
— Я предан делу, – усмехается он. — Поэтому иду на жертвы.
— Какому делу?
Он глубоко вдыхает и закрывает глаза.
— Этой стране нужен тревожный звонок – твердое послание. Люди здесь – беззаконные и неблагодарные, они думают, что благодаря свободе им позволено вести себя так безобразно. Кто-то должен напомнить им, что за грехи нужно платить.
Вау. Это самая отрепетированная речь, из всех, что я когда-либо слышала, и Гектор произнес ее идеально. Уверена, что его лидер маскирует жестокий радикализм под пророческий долг… прекрасно. Держу пари, он даже симпатичный.
Харизматичный и умеющий убеждать лидер – самое опасное оружие.
— Гектор, свобода не делает людей злыми. Она просто дает им возможность проявить самые бесстыдные стороны себя. Гнев живет в каждом из нас, и те, у кого нет достойного выхода, подавляют свою боль до тех пор, пока давление не становится настолько сильным, что в итоге они причиняют боль другим. Насилие – это неверный способ выплеснуть боль
Он медлит с ответом, а затем, наконец, спрашивает:
— Ты психолог? Поэтому они прислали тебя сюда?
Нет. Но, возможно, близко. Моя докторская диссертация была посвящена невероятной силе – и опасности – социальных сетей. Если хотите увидеть истинную порочность человечества, посмотрите, что говорят люди под покровом сетевой безвестности в Интернете. Я видела, как голодные койоты вели себя более добродушно и хладнокровно, чем молодые, скучающие женщины, у которых нет ничего, кроме свободного времени и зависти, текущей по венам. Их провоцирует все что угодно, потому что они ничем не довольны. Скука, лень и анонимность, собранные вместе, – смесь жестокости.
— Я не психолог. Я просто…чувствительная, полагаю. Может быть, я должна видеть в тебе опасность, но все, что я вижу, – это страх. Но страх – действительно хороший мотиватор, Гектор. Ты знал это?
— Знал что? – спрашивает он, прежде чем широко открыть рот. Я возвращаюсь к нему с пакетом чипсов и кладу еще один дорито ему в рот.
— Люди совершают самые невероятные и ужасные поступки, когда им страшно. Страх дает адреналин. Он делает нас сильнее, помогает мыслить более тактично. На самом деле, это секретная сыворотка нашего организма для выживания.
Он фыркает.
— Страх делает тебя радиоактивным?
Я улыбаюсь.
— Что-то вроде того.
Он молчит несколько секунд, прежде чем снова заговорить.
— Я не смог бы помочь тебе, даже если бы захотел, Бэмби, – признается он. — Избиения и тюрьма гораздо лучше, чем то, что они сделают со мной, если я заговорю.
— Я понимаю. – Я нервно бросаю взгляд на двустороннее стекло, а затем решаю выбросить команды Каллена прямо в окно. Какой у меня есть выбор? — То, что ты стукач, уничтожит тебя.
Он кивает, опустив голову.
— Мне то не знать, – добавляю я.
Его глаза встречаются с моими.
— Что?
— Ох да, я стукачка. Или, выражаясь профессиональным языком, разоблачитель. – Я прикусываю язык. О, нет. Искренне надеюсь, что мое стоп-слово применимо только к сексу с Линком. В противном случае, он ворваться сюда, чтобы спасти меня. Через несколько секунд я решаю, что путь свободен. — Раньше я работала в компании, которая создала систему организации социальных сетей, если хочешь. Она была чем-то новым на рынке. Они собрали более полумиллиарда долларов для этой платформы под названием Empress.
— Ты и социальные сети? – спрашивает Гектор, явно недоумевая, какого черта я сижу с ним в этой комнате для допросов.
— Я? О нет, на самом деле у меня нет социальных сетей. У меня на этот счет очень резкое мнение – но это разговор для другого дня. Я была консультантом по лидерству в компании Empress. Количество сотрудников увеличилось с двенадцати до более чем трехсот. За год. Это было напряженно и хаотично. Руководителям компании требовалось четкое видение, поэтому самое первое, что я сделала, это усадила исполнительную команду и попросила их составить формулировку миссии. Для чего была создана Empress? Какую проблему пытается решить Empress? – я делаю паузу, давая Гектору возможность что-нибудь сказать. Если он сможет проследить за мной по этой истории, может быть... просто, может быть, у меня есть шанс.