— Ты ходишь на свидания?
— Раньше никогда не ходил, – честно говорю я. — Но я знаю, что ты мне нравишься. – Я делаю один шаг к Иден. — Знаю, что ты чертовски меня интригуешь, потому что сбиваешь с толку сочетанием цыпочки и крутого парня. – Она хихикает, когда я делаю еще один шаг. — Знаю, что твоя киска восхитительна на вкус.
Становясь свекольно-красной, она поджимает губы и смотрит по сторонам улицы, как будто кто-то мог меня услышать.
— Спасибо?
— Всегда пожалуйста. – Я одариваю ее дерзкой улыбкой. — И последнее, но не менее важное: я знаю, что хочу убить каждого мужчину, который окажется в радиусе одного фута от тебя. Можно назвать это ревностью, я полагаю.
Она скрещивает руки на груди и слегка наклоняет голову.
— Услышать это от любого другого мужчины было бы достойно обморока, но когда такое исходит от тебя, боюсь, что ты это имеешь в виду буквально.
Так и есть.
Я делаю последний шаг и обнимаю ее за талию.
— А теперь, – шепчу я ей на ухо. — Забудь о том, чем я занимаюсь… Что ты чувствуешь рядом со мной? – я целую ее мягкую, холодную щеку, а затем притягиваю ее к себе.
— Искушение, – говорит она мне в грудь, пока я растираю ее руки, пытаясь согреть. Жаль, что у меня нет куртки, чтобы укрыть ее. — Но Крикет сказала, что вы, ребята, не умеете строить настоящие отношения, поэтому у меня нет никаких ожиданий. Я знаю, что это сложно.
Чертова Крикет и ее длинный язык.
— Я никогда этого не делал, и мне нужна твоя помощь. Как мужчине показать, что ему не все равно и что он хочет большего, чем твое тело?
Она снова переплетает свои пальцы с моими и ведет меня вниз по тротуару. Ее пальцы, похожие на сосульки, нежно сжимают мою руку.
— Для начала, он проводил бы меня до моей двери после одного из самых долгих дней в моей жизни. Может, использовал бы все свои секретные шпионские трюки, чтобы убедиться, что в моей квартире безопасно. И если бы я все еще немного нервничала, оставаясь одна... Может, остался бы на ночь?
— Я могу это сделать.
Мы делаем еще несколько шагов, прежде чем подходим к углу квартала. Инстинктивно я тяну ее назад, оглядывая изгиб тротуара, прежде чем снова позволить ей идти.
— А как женщине показать, что ты ей сильно нравишься и что она хочет удержать твой интерес?
Я на мгновение задумываюсь над этим, чтобы дать честный ответ.
— Все просто. Она позволила бы мне обнимать ее, пока спит, трахать ее до бесчувствия, когда проснется, грубо и шумно, как ей того хочется, а потом она бы поужинала со мной.
— Я могу это сделать, – говорит Иден, оглядываясь на меня с игривой улыбкой. — У меня есть бельгийская вафельница, которая все еще лежит в коробке и которую я давно собиралась достать. Вопрос только в том, какие вафли ты предпочитаешь, – черничные или шоколадные? – она смотрит на мое странное выражение лица, замечая отсутствие энтузиазма. – Или... обычные?
Я должен пресечь это в зародыше, пока она не навязала мне еще один мафффин.
— Я ненавижу завтраки.
— А? – ее рука, которая не обхватывает мою, ложится на ее бедро. — Кто это сказал?
Я пожимаю плечами.
— Я… Я ненавижу маффины, блинчики, вафли, французские тосты, пончики – все это. Я не фанат яиц, бекона или сосисок. Я вообще ненавижу любые завтраки, точка.
У нее отвисает челюсть.
— До этого момента я сомневалась в том, что ты монстр. Чаша весов склонилась не в твою пользу, приятель.
Я издаю хриплый смешок и чувствую, как холодный воздух проникает в легкие.
— Это станет проблемой?
— Нет. Но я должна знать… Почему? Что ты можешь возненавидеть в пончике?
Это первая личная деталь, которой я делюсь с Иден, и уж точно не последняя, но первая всегда самая сложная. Я мог бы просто солгать, но все, что я вижу, – это ее большие карие глаза лани и улыбку, которая выглядит как доброта и надежда. Итак, я делаю то, чего никогда не делал с женщиной.
Делюсь чем-то личным.
— Моя мать не очень-то кормила меня в детстве. Она слишком кайфовала от всех этих таблеток, чтобы ходить за продуктами или готовить. Мы жили в маленьком городке, прямо по дороге от закусочной, где подавали завтрак, и владелец знал, какой непутевой была моя мать. Он разрешал мне есть столько, сколько я хотел, бесплатно. С семи до тринадцати лет, пока не научился готовить сам, я ел еду на завтрак и остатки выпечки из закусочной каждый гребаный день. Столько лет спустя я все еще сгораю от этого.
Иден сокращает расстояние между нами и прикасается своими прохладными губами к моим. Откуда она знала, что наградой за честное признание будут ее губы на моих?
— Тогда на завтрак спагетти с фрикадельками, – шепчет она
Глава 22
ИДЕН
Линк усмехается, когда мы заходим в лифт моего жилого комплекса, который, по сути, пуляет пассажиров на сорок с лишним этажей вверх. Он наблюдает, как я делаю глубокий вдох и прижимаю один кулак к животу, а другой рукой изо всех сил вцепляюсь в поручень. Линк же, напротив, совершенно спокоен, на его красивом, слега заросшем щетиной лице играет дразнящая ухмылка.
— Тебе приходится делать это каждый раз? – спрашивает он между небольшими, хриплыми смешками.
Нахмурившись, я киваю.
Взяв мои руки в свои, он поднимает их над моей головой и проводит пальцами другой руки по моему животу. Возбуждение становится настойчивым и нетерпимым, и я буквально чувствую, как вершина моих бедер начинает набухать. Его ворчливый низкий голос не помогает делу. Если бы он не удерживал мои руки на месте, я бы позволила им исследовать его тело.
— Сделай глубокий вдох, – инструктирует Линк. Я инстинктивно подчиняюсь, потому что у меня уже перехватывает дыхание от его прикосновений и мне действительно нужен воздух.
— Большинство людей борются с боязнью высоты с помощью давления. Сжимают живот, вцепляются в поручень… Это нормально. Но что тебе нужно, так это глубоко вдохнуть. Расширь диафрагму, дыши глубоко, и нервы успокоятся.
Может быть, его совет сработал, а может, я отвлеклась, но когда я смотрю на губы Линка, дрожь исчезает, сменяясь новым ощущением покалывания. Он наклоняется, нависая надо мной, а мои руки все еще зажаты над головой. Все, что мне нужно сделать, это чуть наклониться вперед, и я его поцелую. Заметив голод в моих глазах, Линк проводит рукой ниже моего пупка. Он властно накрывает ладонью мое лоно поверх брюк, заставляя меня замычать в ответ.
— Иден, мне действительно нравится, что теперь я могу прикасаться к тебе, когда захочу, потому что я неделями подавлял это желание. Нам нужно наверстать упущенное. – Он проводит ладонью по моему лону, и что-то среднее между стоном и хныканьем срывается с моих губ, когда я ударяюсь головой о стену лифта. Как долго продлится эта поездка? Надеюсь, она никогда не закончится. Отправьте меня хоть в космос, лишь бы Линк полетел со мной. Есть что-то необыкновенно волнующее в том, как я оказалась в ловушке его рук. Что бы ни случилось дальше… Все, что я могу сделать, – это позволить этому случиться.
Я приподнимаю бедра, еще плотнее прижимаясь к его ладони.
— Пожалуйста, прикоснись ко мне.