— Уже прикасаюсь, – говорит он с мягким смешком.
— Ты знаешь, что я имею в виду. – Я хочу, чтобы его руки оказались под моим нижним бельем. Я хочу, чтобы его пальцы оказались во мне.
Он шепчет мне на ухо:
— Нуждающаяся девочка, здесь есть камеры.
Есть? Я обвожу взглядом стены лифта, но не вижу камер. И вообще…
— Мне все равно...
Дзинь! И вот так чары рассеиваются.
— Потом тебе будет не все равно. Просто сейчас ты вся на взводе, – говорит он. Он целует меня в лоб, прежде чем вытащить из лифта, как только двери открываются. — Сначала мне нужно кое-что сделать. Которая из них твоя? – спрашивает он, глядя то налево, то направо по коридорам, ведущим в противоположные стороны.
— Восемьдесят девять, – отвечаю я, кивая налево. — Сорок два-восемьдесят девять.
Между бедер все еще щекотно, но очевидно, что Линк больше не думает о сексе. Удивительно видеть его таким. Иногда я забываю, что Линк не просто убийца, не просто зверь – у него есть набор навыков. Он видит все. Его глаза обшаривают коридор, пока мы преодолеваем небольшое расстояние, и он обращает внимание на вещи, которые я больше не замечаю, например, на декоративный столик, уставленный растениями в горшках и классическими книгами. Он открывает каждую из книг, и, к моему великому удивлению, средняя оказывается полой. Внутри лежит маленький медный ключик.
Линк смотрит на меня и приподнимает бровь.
— Иден...
— Это не мое, – уверяю я.
— Хорошо. Это невероятно глупый поступок. Никогда не прячь ключи в таком общественном месте, как это, и мне лучше не находить ключ над твоей дверью. Не делай себя легкой мишенью.
Поджав губы, я подмигиваю ему.
— Прибереги свои лекции. Я же сказала, что это не мое. – Хотя в наших квартирах установлены электронные замки, полагаю, что есть и ручное открывание ключом. Вероятно, у кого-то были проблемы с брелоком и он оставил этот маленький медный ключ на случай технических неполадок. — И над моей дверью ничего нет. – Во всяком случае, не здесь. Однако дома, в Калифорнии, у меня не только был запасной ключ над входной дверью, но и керамическая жаба в саду, в которой хранились ключи от двери во внутренний дворик и от моей машины. Упс.
Подойдя к двери, я достаю брелок и прижимаю его к сенсору. Линк протягивает руку через мою голову и кладет что-то, чего я не вижу, над дверным косяком. Он слишком быстр.
— Никогда не трогай это.
— Что не трогать?
Он не отвечает. Вместо этого мягко прижимает меня спиной к стене.
— Оставайся здесь. Мне нужно две минуты, потом я вернусь за тобой.
— Хорошо,– говорю я, кивая. Я буду вести себя хорошо.
Держа руку на ручке, он снова поворачивается ко мне.
— Иден, как общее правило на будущее, если я когда-нибудь скажу тебе бежать, ты бежишь. Хорошо?
— Хорошо.
— Я серьезно, – говорит он, впиваясь в меня своими светло-голубыми глазами, похожими на лед. — Никаких геройских игр. Никаких попыток быть храброй, чтобы доказать свою точку зрения. Ты. Бежишь. Поняла?
— Да. Ладно, Линк. Я тебя поняла.
— Хорошая девочка, – говорит он, вызывая легкое покалывание под моим пупком. Хотелось бы, чтобы он перестал так говорить. Из-за этого у меня появляется небольшой кинк на похвалу. С этими словами он исчезает за дверью, и я начинаю считать до ста двадцати.
——————
Я на девяносто девяти, когда Линк возвращается.
Он молча тащит меня в ванную, опускает крышку унитаза и усаживает меня на нее.
— У тебя маленькая квартира.
Я показываю емк язык.
— Ну, не будь придурком.
Он смеется, и его деловое выражение лица ненадолго исчезает.
— Я имею в виду, что она идеальна. Я не был уверен, что взял с собой достаточно оборудования. Давай я тебе кое-что покажу. – Он присаживается на корточки и хватает меня за руку, проводя моими пальцами по тому, что на ощупь кажется маленькой виниловой наклейкой, спрятанной за держателем для туалетной бумаги.
— Чувствуешь это? – спрашивает он, и я киваю.
— Что это?
— Это тревожная кнопка. Она чувствительна к теплу, так что от прикосновения к ней постороннего предмета не сработает, но если ты прижмешь к ней палец на одну секунду, весь ПАЛАДИН получит сигнал тревоги. Если кто-то оставил для тебя записку, он, скорее всего, хочет получить информацию, а это значит, что ему понадобится время. Первое, что они сделают в ситуации с захватом заложников, – заберут твой телефон и просканируют его на наличие очевидных способов связи. Они закроют жалюзи, отключат интернет и будут угрожать тебе, если ты будешь кричать. Осторожность – это все, поэтому, если окажешься в сложной ситуации, сначала успокой их, подчинившись. Отдай телефон, кошелек, все, что они захотят. А потом придумай предлог, чтобы сходить в туалет.
— Она такая незаметная, – говорю я, рассматривая крошечную черную наклейку, которая выглядит как… ничто. Как остатки упаковки, которые не попали в мусорное ведро. Я бы никогда ее не заметила.
Он подмигивает мне.
— В этом-то и суть, Бэмби.
— Подожди – весь ПАЛАДИН? Я не хочу тревожить всех. Может, просто предупредить тебя?
— Веспер, Крикет и Ланс – моя семья. Они заботятся о том же, о чем и я, – а теперь это касается и тебя. Если тебе грозит опасность, важно то, кто быстрее доберется сюда, и мне все равно, кто это будет.
Я кладу руки ему на бедра, затем целую его в лоб.
— Спасибо.
— Не за что, Драгоценная. – Линк роется в кармане брюк и достает нечто похожее на мини-шарик, разрезанный пополам. Он терпеливо держит его на ладони, пока я его рассматриваю. — Это камера наблюдения. Я расставлю такие по всей твоей квартире, кроме ванной. Мне нужно, чтобы ты побыла здесь, пока я это делаю. Ты не должна знать, где они находятся.
— Что? Почему?
— Потому что, если кто-то вломится, это будет первым, на что ты бросишь свой взгляд. Это естественно для любой жертвы в пугающей ситуации. Ты не сможешь это контролировать. Но выдашь тот факт, что находишься под наблюдением. Злоумышленник с гораздо большей вероятностью нажмет на курок и покончит с тобой, если почувствует, что его вычислили.
— Господи, – шепчу я, чувствуя, как мое возбуждение угасает, и осознаю реальность взлома. Линк заставляет меня чувствовать себя в такой безопасности, что я почти забыла, насколько серьезным и опасным все это может быть. — Может, мне стоит...
— Остаться у меня? – он склоняет голову набок, пытаясь найти мой взгляд. — Мне было бы спокойнее, если бы ты это сделала.
Я качаю головой.
— Нет, Линк. Я не хочу, чтобы со мной нянчились. Я взрослая, я должна быть в состоянии жить одна и заботиться о себе сама. Я хотела сказать, что, возможно, мне следует преодолеть свой страх перед оружием. Может, мне стоит обзавестись пистолетом и научиться им пользоваться.
— Если это то, чего ты хочешь, я научу тебя. Но, если честно, мне нравится, что ты не любишь оружие. Меня радует, что ты дрожишь, даже когда кто-то другой испытывает боль. Иден, это нормально – быть нежной и мягкой. Мне действительно нравится это в тебе.