Веспер во мне не нуждается, и скоро она это поймет. В конце концов, когда она, Линк и ПАЛАДИН закончат со мной, куда я пойду? Что я буду делать?
Возможно, предложение Рави как раз вовремя.
Глава 31
ЛИНК
Кромешная темнота меня успокаивает. Я могу наслаждаться тишиной, не закрывая глаз.
Я взял на себя смелость затащить стул в этот грузовой контейнер, потому что одному Богу известно, сколько времени пройдет, прежде чем эти ублюдки явятся за содержимым этого огромного сухогрузного контейнера. Они и не в курсе, что его уже разгрузили несколько часов назад.
Меня предупредили, что прибудут несколько человек.
Хорошо, сейчас я особенно зол. И не против выпустить несколько пуль.
Потребовалось шесть месяцев разведки, чтобы перехватить этот нелегальный груз. Власти ожидали увидеть преступную амуницию. Пистолеты, гранаты, ракеты – ничего неожиданного.
А вот женщины, однако, оказались очень неожиданным. Привязанные друг к другу, как собаки, они даже не выглядели испуганными, когда мы открыли эту чертову дверь. Они уже не боялись, а были на грани поражения. Они опустили головы, смерившись со своей мрачной участью, вероятно, желая смерти из-за ужасного приговора, ожидающего их по прибытии.
Некоторые из них исполнили свое желание. По-видимому, корабль неожиданно задержался у побережья. Конечно, капитан корабля не знал, что нужно освободить пленниц, о которых он и не подозревал. У женщин было достаточно еды, воды и ведер под отходы для четырехдневного путешествия… но оно заняло больше восьми дней.
Вот почему Веспер попросила меня разобраться с этим. Любой мог бы с легкостью устроить засаду для этих ублюдков и сбросить несколько мешков с трупами в океан, но Веспер знала, что эта сцена сделает со мной. Она хотела кровавую баню в отместку за то, через что пришлось пройти этим бедным женщинам…
И я здесь, чтобы ее устроить.
Выжившим женщинам оказали быструю помощь бригады травматологов. Я наблюдал, как они едва заметно кивали или качали головами в ответ на вопросы, которые, вероятно, не понимали. Они не говорили по-английски, а даже если бы и говорили, кто, черт возьми, был бы в силах отвечать на вопросы после такого тяжелого испытания? Мне потребовалось все мое терпение, чтобы не вмешаться в разговор с администрацией, и не сказать им, чтобы они заткнулись и доставили этих женщин в безопасное место. Дайте им помыться, попить воды, поесть, поспать в безопасном месте, а утром задавайте свои гребаные вопросы.
Контейнер опустошили с рекордной скоростью, затем слегка помыли, чтобы избавиться от запаха. После этого я занял свое место внутри, чтобы ждать…
И ждал.
Раньше я наслаждался затишьем перед бурей. Моя работа очень расчетлива, и в ней гораздо больше планирования, чем действий. Бывают долгие периоды затишья, сменяющиеся короткими вспышками возбуждения. Могу себе представить, что думает Иден об этой стороне моей жизни, которую я пытаюсь от нее скрыть. Все далеко не так насыщенно событиями, как она, вероятно, думает. Большую часть времени я провожу в ожидании и пустой его трате. Раньше я никогда не возражал... но это было в те дни, когда у меня еще не было того, к кому я стремился бы вернуться домой.
Я не хотел оставлять Иден, но не мог сказать ей, куда направляюсь и когда вернусь. Даже не уверен, знает ли она, что я за пределами штата. Но в этом смысле она просто невероятна. Она не расспрашивала о подробностях, не ныла, что будет скучать, и не умоляла меня остаться. Она поцеловала меня на прощание и сказала, чтобы я берег себя. Хотя она и не одобряет то, чем я занимаюсь, но, кажется, прощает.
Прощать – это хорошо. С прощением приходит надежда.
Я слышу тихий рокот приближающихся голосов, поэтому встаю со стула и прячусь в угол, подальше от света. Я не вижу, как открывается загрузочная дверь, но считаю шаги.
— Эй, здесь пусто. Это точно тот, который нужен? – спрашивает первый голос.
— Конечно, мать твою, тот. Ключ же подошел?
Еще один голос. Еще одна пара шагов.
— Это нехорошо. Почему здесь, блядь, пусто? – снова спрашивает первый голос.
— Предполагалось, что три девушки пойдут в один дом, а пять – в другой. А я вижу только стул. – Раздается еще один новый голос, и все они, как идиоты, заходят в темный контейнер, все еще совершенно не подозревая о моем присутствии в дальнем углу. Вот в чем разница между головорезами и профессионалами. Никогда не заходите в темное помещение, особенно если то, что вы должны были в нем найти, пропало. Для любого здравомыслящего человека это очевидная ловушка.
Держа руку на пистолете, я почти делаю шаг, но нутро подсказывает мне подождать.
Просто подожди.
— Кто в какой пойдет?
Вот оно – последний новый голос, последние шаги. Сегодня я не оставлю свидетелей.
— Не важно, сука есть сука. Но что толку, если мы не сможем их найти.
Я услышал достаточно. Вдыхаю и задерживаю дыхание.
Все происходит быстро.
Один шаг вперед, три нажатия на курок, и вот, когда я выдыхаю, дуло моего пистолета прижимается к голове единственного оставшегося на ногах человека. Остальные из моих гостей неподвижно лежат на земле, заливаясь кровью.
Я дергаю за свисающую металлическую цепочку у себя над головой, включая свет, чтобы он мог видеть горячую ярость в моих глазах. В ответ его глаза наполняются страхом, когда он оценивает сцену, с его мертвыми соратниками на земле. Он – здоровенный кусок дерьма, это точно. Один его размер привел бы в ужас тех женщин... но не меня. Его вес лишь означает, что он сильнее ударится о землю, когда моя пуля вонзится ему между глаз.
— Подожди, – умоляет он. Я узнаю в нем того, кто деликатно объяснил, что сука есть сука. — Остановись, прошу. У меня есть информация.
Ах, черт. Эти волшебные слова.
— Тогда говори быстрее, – рычу я.
— Н-не убивайте меня, – заикаясь, произносит он. — Я расскажу…Я расскажу тебе, если ты меня не убьешь.
— Что ты мне расскажешь? – спрашиваю я, сильнее прижимая дуло к его лбу.
— Есть еще… Скоро прибудет больше контейнеров. – Он прерывисто дышит. — Больше оружия. Больше женщин.
— Сядь. – Я киваю в сторону стула. — Сейчас же.
Должно быть, ему очень хочется жить, потому что он очень послушный. Он хнычет, когда поскальзывается в луже крови, которая натекла из его друзей. Для человека, который так небрежно относится к чужим жизням, он, безусловно, выглядит чертовски испуганным, когда видит, как кого-то ее лишили.
— Сиди спокойно, – шиплю я. Он неловко ерзает на маленьком стуле, и я уверен, что металлические ножки вот-вот сломаются под его весом. — Ты вооружен? – спрашиваю я, скорее из любопытства, чем по какой-либо другой причине. Он кивает и поднимает руки в знак капитуляции.