— Ну что, это все? – спрашиваю я, наблюдая, как он поливает темным эспрессо шоколадное мороженое. Он кладет несколько ягод малины сбоку, а сверху насыпает стружку темного шоколада.
— Теперь все, – отвечает он, пододвигая ко мне стеклянную миску.
Я с аппетитом кладу в рот кусочек и признаю, что сочетание горячего эспрессо с тающим шоколадным мороженым приятно. Отправляю в рот сочную малину целиком, чтобы закрепить впечатление. Но это не то божественное открытие, о котором говорил мой отец.
— Я просто думала, что это будет что-то более умопомрачительное, раз уж папа так рассказывал об этом. – Я зачерпываю еще одну ложку и протягиваю Линку. Как истинный джентльмен, он проглатывает, прежде чем ответить. Не думаю, что когда-либо видела, чтобы он говорил с набитым ртом.
— Твой отец имел в виду домашнее мороженое и свежесваренный итальянский эспрессо. Они немного отличаются от магазинных. В Италии вся еда превосходнее.
— Ты там был?
— Мхм.
— А во Франции? – спрашиваю я, и он кивает. — В Греции? – он снова кивает. — В Испании, Индии, Таиланде?
— Да, во всех трех, Бэмби. Было бы проще сказать, где я еще не был. До того, как ПАЛАДИН объединился с ФБР, я больше времени проводил за пределами этой страны, чем в ней.
— Хах.
— Что? – спрашивает он, ловя мой взгляд. — Что не так?
— Ничего. Просто я еще так много о тебе не знаю.
Взяв ложку, он снова погружает ее в тающее мороженое и отправляет в рот еще кусочек. Затем достает оставшиеся продукты из пакета. Бутылку хорошего Prosecco и открытку в кремовом конверте. Он хватает меня за руку, берет открытку и бросает ее на журнальный столик, прежде чем усадить нас на диван в гостиной. Закидывая мои ноги на свои, он поглаживает мои ступни.
— Ладно, это самый лучший День Рождения в моей жизни. – Я стону в знак благодарности за неожиданный массаж ступней.
— Что ты хочешь знать?
— Хм?
— Обо мне. Что ты хочешь знать?
— Линк, я не хочу совать нос в чужие дела. Я понимаю, что твоя жизнь должна быть настолько частной, насколько это возможно.
— Но есть вещи, которые тебя интересуют?
Мой рот приоткрывается.
— Очевидно.
— Тогда спрашивай. – Он прекращает рисовать концентрические круги большими пальцами на моих икрах. Глядя на меня своим темным взглядом, который называют «трусико-срывательным», он поясняет: — Думаю, чем меньше между нами секретов, тем лучше. Я хочу, чтобы ты узнала меня. Как уже сказал, я не буду тебе лгать, так что просто будь осторожна в своих вопросах, потому что я не хочу сказать что-то, что может положить всему конец.
— Никаких пропусков? – спрашиваю я.
— Никаких. Никаких условий. Никакой лжи.
Я озорно потираю руки, и на краткий миг начинается казаться, что он нервничает.
— Когда у тебя День Рождения? И я имею в виду твой настоящий День Рождения, а не тот, который указан в твоих фальшивых водительских правах.
Он усмехается.
— Девятого апреля. Но мне правда двадцать восемь.
— Я верю тебе, – говорю я, шевеля пальцами ног, поощряя его продолжать массажировать ступни. — Почему у тебя раньше никогда не было девушки?
Он приподнимает брови, и я добавляю:
— Помимо очевидного. Я имею в виду, ты же предложил мне встречаться, так что это не невозможно.
Он медленно выдыхает, обдумывая свой ответ.
— Я не заинтересован в том, чтобы иметь несколько женщин сразу, если ты об этом спрашиваешь. Просто, когда я встречал женщину, представлял, насколько проще и безопаснее будет ее жизнь без меня, поэтому было легко сводить наше общение… к минимуму. Мне казалось, что я поступаю правильно. Но с тобой... – он проводит большим пальцем по брови, его лицо напрягается. — Мне… Мне немного трудно представить свою жизнь без тебя. Знаю, ты думаешь, что я проявляю галантность, желая быть с тобой, но на самом деле это невероятно эгоистично и безрассудно.
— Что ж, хорошо, – отвечаю я, и он в замешательстве склоняет голову набок. — Мне нужно было что-то, что могло бы сбить тебя с того пьедестала, на который я тебя возвела.
Он разражается искренним смехом.
— Ты невероятна, Бэмби. Что еще ты хочешь узнать?
— Сколько людей ты убил?
Его улыбка тут же исчезает, и между нами снова воцаряется тишина.
— Ты сказал, что никаких пропусков, – напоминаю я ему, когда он крепче сжимает мою ногу. Его взгляд опускается в пол, и мне не нравится, как страдальчески выглядит выражение его лица. Внезапно давление на мою ступню перерастает из неприятного в откровенную боль.
— Линк! Ай!
— Черт, – ворчит он и тут же ослабляет хватку, поднося мою ступню к губам и покрывает нежными поцелуями пальцы. — Прости. Ты в порядке?
— В порядке, – заверяю я его. «Ай» было предупреждением, прежде чем он случайно сломает мне ногу. Я знала, что Линк очень осторожен со мной, но не знала, что он достаточно силен, чтобы сломать кость, когда просто погружается в свои мысли.
— Одна тысяча сто восемьдесят три... возможно, восемьдесят четыре... в зависимости от того, как ФБР будет действовать в недавно сложившейся ситуации.
Я не в силах контролировать свою реакцию. Мои глаза выпучиваются до неловких размеров. Челюсть отвисает, а во рту пересыхает, пока я пытаюсь переварить это число.
— Какого черта?
Зажмурившись, он ворчит:
— За десять лет, Бэмби.
— И все же! Ты убила больше тысячи человек?
— Мужчин, – говорит он как ни в чем не бывало. — Я не убиваю женщин.
— ПАЛАДИН не берется за женщин-преступниц?
Линк широко раскрывает глаза.
— Это не правило ПАЛАДИН, это личный завет.
— Это странно... по-рыцарски с твоей стороны.
Линк качает головой.
— Не совсем. Если цель – женщина, то она отдается Крикет. И лучше бы они умерли от моей руки. Я не играю в игры. Крикет становится эмоциональной во время своей работы, и, пожалуйста, умоляю тебя, не спрашивай. Позволь мне оставить все как есть.
Я не спрашиваю больше, уважая его желание. Шевелю пальцами ног, которые все еще осторожно лежат в его руках.
— Каковы правила ПАЛАДИН?
Он колеблется, но, оставаясь верным своему обещанию, отвечает.
— Никаких семей, никаких подработок, и никто не может лишить себя жизни без одобрения Веспер.
— Веспер? Ты имеешь в виду Каллена?
Линк качает головой.
— Нет. Я имею в виду Веспер. Мне все равно, что думает Каллен. Она командир ПАЛАДИН, и это все, что меня волнует. Ее слово для меня – все. Она единственный человек в этом мире, которому я доверяю.
— О. – Не знаю, почему это ранит мои чувства. Линк знает меня всего месяц, с чего бы ему мне доверять?
— Ты все еще хочешь быть девушкой монстра? – спрашивает он с невеселым смешком.
— Мне просто...
Он смотрит на меня умоляюще. Его вопрос был шутливым, но, похоже, он боится, что у меня может быть на него вполне реальный ответ.
— Тебе просто, что?
— Грустно. Мне грустно, что в мире так много злых людей. Грустно, что твоя работа вообще необходима. Я в ужасе от того, что сейчас человечество предпочитает деньги и войну миру и любви.