— Почему мы это делаем, Иден? Почему тебе нравится, когда мужчины грубы и властны с тобой?
Обхватив своей маленькой рукой мою шею сзади, она притягивает меня ближе.
— Не мужчины, а только ты.
— Почему?
— С тобой я в безопасности?
— Конечно, в безопасности. – Я нежно провожу рукой по ее волосам. — Я не просто убью за тебя, Драгоценная, я умру за тебя.
Схватив мою руку, она прижимает ее к своей груди, чтобы я мог ощутить неровные удары ее сердца.
— Вот почему. Потому что легко быть храброй, когда чувствуешь себя в безопасности. – Она сводит бедра, и я ощущаю ее влагу на своей длине. — Я не скажу стоп-слово. Но я хочу кончить, так что скажи, чего ты хочешь взамен.
Она пытается просунуть руку между нашими потными телами, снова направляясь к моему члену, но я останавливаю ее. Я прижимаю ее руку к своей груди, чтобы она почувствовала, что наши сердца бьются одинаково – бешено и беспорядочно. Она замирает, а я смотрю в ее блестящие карие глаза, испытывая смесь эмоций, которые не должны смешиваться.
Яростная ревность ко всем мужчинам, которые были с ней до меня.
Собственническое желание, чтобы она полностью принадлежала мне.
Отчаянная потребность кончить, и еще более отчаянная потребность сначала доставить удовольствие ей.
— Иден, чем ближе мы становимся, тем больше ты узнаешь обо мне. Я хочу знать, что, когда увидишь мои самые худшие стороны, ты не сбежишь. Я хочу, чтобы ты осталась со мной. – Поцелуй. — Позволь мне оберегать тебя. – Поцелуй. — Скучай по мне, когда меня не будет рядом. – Поцелуй. — Нуждайся во мне.
Она уклоняется от моего следующего поцелуя, ее широко раскрытые глаза не моргают.
— Ты просишь меня влюбиться в тебя, Линк?
— Может быть, – признаю я, когда уязвимость накрывает меня, как одеяло. Так вот что это за чувство? Любовь? Эта женщина даже не представляет, какой властью обладает, потому что я полностью принадлежу ей.
Она откидывает голову на подушку, и это разрывает меня на части. Хотел бы я сказать, что ее безупречного обнаженного тела, находящегося в моем распоряжении, достаточно, чтобы утолить мою жажду. Но это не так. Черт. Честно? Впервые в жизни я тоже захотел завоевать женское сердце.
Но на что я надеюсь? У меня нет сердца, чтобы отдать его ей. Как я могу попросить ее?
— Хорошо, перевернись, – говорю я, твердо намереваясь трахать ее сзади, пока она не получит разрядку. Но вместо того, чтобы послушно следовать инструкциям, как делала в течение последнего часа, она хватает меня за щеки и заставляет снова посмотреть на нее.
— Ты ужасный переговорщик. – Ее медово-сладкий тон не соответствует тому, как настойчиво она сжимает мою челюсть. Я начинаю понимать, почему ей нравится грубость. Ее требовательная хватка заставляет мой член подергиваться у нее на животе. — Зачем просить о том, что уже произошло?
Я теряю дар речи, изучая каждый дюйм ее лица, пытаясь запомнить этот момент. Либо Иден – моя награда за жизнь, посвященную достойной борьбе за справедливость. Либо — мое наказание за жизнь, полную убийств, – просто дразнящий вкус, чтобы показать мне, от чего я отказался много лет назад. Не могу объяснить, почему вдруг нормальная жизнь рядом с этой женщиной, которая является самым ярким светом, кажется мне гораздо более героической, чем погоня за монстрами в тени.
— Думаю, я…
— Тсс, Линк. – Она гладит меня по щеке. — Не торопись. У нас еще есть время. Сейчас просто трахни меня и сделай так, чтобы мне было хорошо. Ты единственный, кто когда-либо делал это правильно.
Обхватив ее колено, я прижимаю ее согнутую ногу к своему предплечью, выставляя на обозрение розовую, нуждающуюся, мокрую для меня киску. Я не могу не смотреть на это совершенство. Она закрывает глаза и морщит лицо, как будто ей неудобно.
— Что такое?
— Ничего. – Но она пытается сомкнуть ноги, а ее щеки краснеют от смущения.
Я улыбаюсь, раздвигая ее складочки указательным и средним пальцами свободной руки. Она тает от смущения из-за такого внимания.
— Иден, не смущайся. О твоей киске должны писать стихи и баллады. Это, блядь, самая прекрасная вещь в мире. Она чувствуется как... – я выдыхаю и зажмуриваю глаза, словно не могу подобрать слов, пытаясь описать восьмое чудо света слепому. — Совершенство – не то слово, детка.
Крутя бедрами, я прижимаюсь своим членом к ее входу, позволяя влаге ее складок окутать меня. Она такая мокрая. Для меня. Вся для меня.
— Как жаль, что ни один мужчина, кроме меня, больше никогда не сможет почувствует эту киску.
Она вскрикивает, когда я погружаюсь в нее, и на этот раз я ее не останавливаю. Пой для меня. Когда она зафиксирована в такой позе, я знаю, что нахожусь так глубоко, что натыкаюсь на то местечко, которое заставляет ее сходить с ума. Несколько толчков, и я чувствую, как она снова сжимается, поэтому прижимаю руку к ее горлу.
— Ты этого хочешь?
Ей слишком трудно дышать, чтобы ответить словами, поэтому вместо этого она жадно кивает.
— Покажи мне свои руки, – приказываю я, и она шевелит пальцами в воздухе. — Что ты сделаешь, если станет чересчур трудно и ты не сможешь говорить?
— Похлопаю тебя по руке.
— Хорошая девочка. – Я крепко сжимаю ее горло, но не настолько сильно, чтобы полностью лишить ее воздуха. Она знает правила, я не причиню ей боли, но буду играть во все ее извращенные игры ради удовольствия.
Я погружаюсь в нее с неконтролируемой животной потребностью, пока ее бедра не начинают дрожать.
— Иден, ты моя. – Я ускоряюсь. — Скажи это.
Она продолжает задыхаться, и не обращает на меня внимания, поэтому я отстраняюсь и отпускаю ее горло.
— Нет. Что ты делаешь? Не останавливайся, – скулит она, выгибая спину и вертя бедрами, пытаясь направить меня обратно.
— Ты хочешь мой член?
Она прищуривается и кивает.
— Да.
— Тогда скажи, что теперь ты моя. Только моя.
Она быстро обхватывает мой член рукой и притягивает меня к своему входу.
— Я всегда была твоей, Линк. С того самого дня, как мы встретились. Сегодня мой День Рождения, так что трахни меня.
— Я хочу услышать это, когда ты кончишь, – рычу я. Отпустив ее ногу, я обхватываю ее за спину, притягивая к себе, а затем вдавливаю нас обоих в матрас, пока не чувствую, как поджимаются ее пальцы, когда она обхватывает ногами мою талию. Она послушно кричит. Это оглушительный, разбивающий стекла вопль, когда она взрывается для меня. После несколько мгновений катания на диких волнах ее оргазма, я чувствую, как в моих яица разгорается знакомая буря апогея. Я стону, изливаясь в нее.
Между нашими телами нет пространства. Мы склеены слезами, потом и спермой, чувствуя каждую судорогу, толчок, спазм, а затем, наконец, глубокий вздох облегчения.
Я переворачиваю нас на бок, наши животы по-прежнему прижаты друг к другу. Обхватываю ладонями ее упругую попку и целую в горячие, вишнево-красные губы – она нанесла ту помаду, которая мне нравится.