– Зачем? – улыбается юноша, и улыбка озаряет его лицо.
– Я хочу проснуться и убедиться, что это был не сон.
– Тогда, конечно, да, – растягивая слова в своей манере, но без издевательства, соглашается парень.
Она делает робкий шаг к нему, и парень тут же шагает к ней навстречу, обнимая.
– Обещаю, что я никогда не забуду, что…
Но девушка не успела договорить. По лицу парня скатилась одинокая слеза, когда он дрожащим голосом прошептал:
– Обливиэйт!
– Но я правда…
– Грейнджер, – прерывает ее Драко, – я обещаю тебе, что если ты хоть раз придешь на наше с тобой совместное дежурство, я самолично донесу директору школы о всех твоих прогулах.
– Но что мне тогда делать в это время?
– Иди и трахайся со своим Ноттом, но только не на общем диване, – рекомендует он.
Если бы он мог, то закурил бы, наблюдая, как меняется лицо Грейнджер. Сначала она открыла рот, чтобы сказать, что он не прав и она не такая. А затем обязательно бы добавила, что Теодор не такой, что он… О да, до нее дошло. Она быстро развернулась и побежала.
Он мечтал об этом с самого Хогсмида.
Шаг, Теодор Нотт.
Мат, Гермиона Грейнджер.
Насвистывая, Драко развернулся и зашагал в гостиную Слизеринца. Он только что был у Паркинсон, и она настойчиво просила его задержаться, но он все-таки ушел. Что ж, пожалуй, он вернется и зарядит ее своим хорошим настроением, а Панси, наверняка, хорошенько отблагодарит его ртом. Вечер пятницы был прекрасен.
Было уже за полночь, когда Драко возвращался в Башню старост. Настроение было на высоте. Последний поворот и он замирает. Драко появился как раз в тот момент, чтобы заметить, как Гермиона дает Нотту смачную пощечину и торопится уйти. Даже с такого расстояния Драко чувствовал всю напряженность этой ситуации. Девушка снова съездила Теодору по физиономии и поспешила уйти, чтобы, скорее всего, поплакать на плече у Уизли. Малфой даже щелкнул языком от удовольствия.
– Я тебе не враг! – отчаянно кричит Нотт в спину удаляющейся девушки.
– Я знаю! – резко поворачивается Гермиона.
Малфой не понял, как это произошло, но он успел только моргнуть, как девушка уже шла обратно. Еще мгновение – и она сама целует Теодора, цепляясь за его плечи и притягивая ближе к себе, а тот, не стесняясь, запускает одну руку в копну ее волос, а второй властно держит за талию.
Ни одна пикантная ситуация не могла обойтись без Блейза Забини.
– А я тебя ищу повсюду, – сзади доносится до Драко. – А что ты тут замер? – Забини повторяет траекторию взгляда друга, а затем снова смотрит на окаменевшего друга. – Бляяяять, – он тянет того за рукав обратно за угол, подальше от целующихся. – Пойдем в подземелье, я тебе кое-что покажу.
Малфой даже не сопротивляется.
– Не думаю, что ты мне можешь показать что-то более эпичное.
– И все? Я ожидал фразу, что ты ослеп или просьбу принести тебе тазик, но тебе нужна всего лишь эпичность? Пфф, – шутит друг.
Едва они переступили порог комнаты, как Забини тут же усадил Малфоя в кресло, накинул на его дрожащие плечи плед и сунул в его руки бокал с огневиски.
– Я достал ее, – шепотом говорит Забини, усаживаясь на пол напротив друга и наливая себе напиток.
– Кого?
– Астральную розу.
Бессмысленный взгляд Малфоя становится более сфокусированным, а затем он одними губами произносит «покажи», и Блейз достает из кармана мантии небольшой сверток. Вся комната озарилась тусклым сиянием, когда Блейз распаковал его.
– Она прекрасна, – шепчет Драко.
Блейз бережно передает ему цветок, аккуратно держа за стебель, но Малфой не торопится его брать. Очарованный его красотой, Драко смотрит, как нежно подрагивают прозрачные лепестки. Он протягивает руку, чтобы пальцем коснуться молодого бутона, но его пальцы проходят сквозь него.
– Только стебель, Драко, – напоминает Блейз.
– Да-да, я просто никогда не видел подобного, – он хочет взять цветок, но Блейз убирает руку с розой подальше, а потом и вовсе накидывает на нее зачарованное рунное полотно.
– Получишь, когда протрезвеешь.
– Но я трезв!
– Ненадолго, – уверенно произносит Блейз. Он знает, ночь будет долгая и тяжелая, как у них обоих на сердце. – Я просто не хочу, чтобы следующий цветок сорвали с твоей могилы.
Малфой улыбнулся, а затем залпом осушил стакан. Ночь определенно будет долгой, длиною до понедельника.
========== Глава 11 ==========
Это был эффект разорвавшейся бомбы. Разве что ленивый не шептал другу на ухо о том, что у Гермионы Грейнджер появился парень, да еще со Слизерина. Никто даже не открыл за завтраком свежую корреспонденцию, все подслушивали, что говорят другие.
Малфой сидел на своем обычном месте во время завтрака и морщился от похмелья. Голову пронзала острая боль от любого вскрика, и Малфой невербально посылал заклинания в особо громких. Тут и там раздавалось что-то наподобие: «Да я сам видел, как она расстегнула ему ширинку, а потом…» или же «захожу в библиотеку, а она под столом…». Малфой усмехнулся от этого бреда, а потом резко поморщился от пробегающей боли в голове. За шесть лет обучения он не слышал ничего глупее и невероятнее в стенах Хогвартса.
Большой зал гудел, собирая столь приятную сплетню и приписывая все новые и новые подробности.
– Ты позеленел от зависти, – как бы между прочим сказал Забини, отправляя в рот очередной кусок омлета.
– Голова просто раскалывается, – морщится Драко.
– Да-да, – кивает с улыбкой Забини, и Малфой посылает в него убийственный взгляд. – Ну признай, что они неплохо смотрятся, да? – кивает он на лестницу, по которой идут виновники всех сплетен.
Но Драко и бровью не ведет. Он не спеша ест панкейк, чинно макая его в сироп, а потом легко трясет вилкой, чтобы кленовая жидкость равномерно растеклась по кусочку, а ее остатки медленно стекли в соусницу, и только после этого Малфой отправляет кусочек в рот, важно пережевывая, оттягивая момент, когда все же придется посмотреть на них. На нее.
Забини же, казалось, находил всю эту ситуацию крайне забавной, и отшучивался за слизеринском столом. Он отпускал различные двусмысленные высказывания, истинный смысл которых понимал только друг, сидящий по правую руку от него.
– Прячешься за улыбкой? – не выдерживает Драко, откинув столовые приборы.
– Не понимаю, о чем ты, – пряча улыбку, отвечает мулат.
– Согласись, что она тупа, как курица.
– Не понима…
– Я до последнего надеялся, что между Ноттом и тобой эта дура выберет тебя. – Услышав долгий выдох, Малфой спрашивает. – А ты?
Блейзу так и хочется закричать “я тоже!”, но он улыбнулся лишь уголками губ и сказал следующее:
– И оказаться меж двух огней? Увольте.
Малфой ожидал совсем другого ответа, но, немного подумав, кивнул.
Когда Теодор сел за слизеринский стол, никто не засыпал его вопросами. Пусть слизеринцы и не одобряли эту связь, но восхитились его проворностью, которая позволила захомутать такую, как Грейнджер. За столом же Гриффиндора творился сущий ад. Все прожигали ее взглядом и отводили глаза, качая головой. Рон вообще от нее отсел в конец стола, громко бросив, что она – слизеринская подстилка. Гарри же лишь смотрел на нее пристальным взглядом, пока Джинни довольно улыбалась.
– Ты что, все знала? – шепотом поинтересовался Гарри у нее.
– Догадывалась, но не была уверена.
– Могла бы и сказать, – недовольно буркнул Гарри.
– И чтобы ты сделал?
– Ну… Наверное, все испортил бы, – сдался Гарри под серьезным взглядом Джинни, и та рассмеялась.
– Как ты? – спросила Джинни у подруги.
– Ожидала худшего.
– Гермиона, если он тебя хоть пальцем тронет, то я… – обещал Гарри, но Джинни прыснула в ладошку и перебила его:
– Поверь мне, он ее тронет не только пальцем.
Гарри покраснел, Гермиона стала пунцовой, но потом они дружно рассмеялись.
– Я был серьезен! – первым пришел в себя Гарри.
– Я тоже, – все еще улыбаясь, сказала Уизли.
– Спасибо, это важно для меня, – серьезно сказала Гермиона.