– Что случилось? – спросила Анджелина.
– Я получила письмо, и меня назначили новой старостой, – говорит Гермиона тихо.
– Поздравляю, конечно, но при чем тут я?
– Скажи, пожалуйста, почему ты отказалась?
– Это неважно! – поспешно говорит Анджелина. – Просто будь осторожна, хорошо?
– Но с чем? – не понимает Гермиона.
– Я… я не могу сказать, – Джонсон опускает глаза в пол.
– Почему?
– Потому что… потому что Малфой… –Анжелина не может договорить, она начинает плакать.
– Что он с тобой сделал? - Гермиона широко распахивает глаза.
– Он… – Анджелина пытается взять себя в руки, и у нее получается это. – В один из дней он пришел какой-то взвинченный и сказал, что сейчас придут его друзья и чтобы я убиралась в свою спальню и не смела оттуда выходить. Я ответила, что эта и моя гостиная тоже, и что не собираюсь жить по правилам его змеиного логова. А на следующее утро я проснулась, потому что по моей ноге что-то ползло. Откинув одеяло, я с ужасом увидела пару змей, – голос Анджелины дрожал. Она сама вся дрожала, вспоминая все это. – Гермиона, повсюду были змеи. Я пыталась сбросить их, но они лишь плотнее сжимались вокруг меня. Я пыталась и при помощи палочки их сбросить, уничтожить, но они просто впитывали мою магии и становились больше. А Малфой… Он сидел рядом и смотрел на это, ему нравился мой страх, это было так мерзко, Гермиона, – Джонсон снова накрыли рыдания. Успокоившись, она продолжила: – Но это оказалось иллюзией. Я не знала, что он так может. Мое сердце чуть не разорвалось в тот момент, но он взмахнул рукой, и все исчезло. Он мне сказал, что если я еще раз позволю себе дерзость по отношению к нему или же данная ситуация дойдет до преподавателей, змеи будут реальными. Поэтому я собрала вещи и ушла, – закончила свой рассказ девушка. – Смотри, у меня появилась седая прядь, – она запустила руку в волосы, откидывая их назад, и Гермиона смогла увидеть существенный седой клок волос. Джонсон снова потеребила волосы, пряча пряди.
– Он сумасшедший, – шепотом сказала Гермиона.
– Будь осторожна, – Анджелина вернулась в свою комнату, где Кэти Белл заботливо ждала свою подругу.
– Ничего себе, – думала Гермиона, – магия иллюзий. Это же… нереально! – У Гермионы аж дух захватывало. Она обязательно выяснит, как он этого добился, ведь девушка читала, что магов иллюзионистов можно по пальцам пересчитать. Жить с Драко Малфоем в одной башне было чертовски страшно, но ради должности старосты, Гермиона была готова каждый день просыпаться в обнимку со змеей. Левитируя чемоданы перед собой, она добралась до башни и замерла перед новым портретом.
– Пароль?
– Чистота и Храбрость, – шепчет девушка, и портрет со скрипом открывается. Втянув в грудь побольше воздуха, она уверенной походкой вплывает во внутрь.
– И что ты тут делаешь? – Малфой отрывается от книги. Но девушка его игнорирует, направляя свои чемоданы в свою новую спальню. – Я не обязан повторять!
– А я отвечать, – уже из комнаты кричит Гермиона. Оперативно разложив свои вещи, она спускается. Она оставила пару пергаментов на столе, которые завтра ей будут нужны на занятиях.
– Что ты тут забыла? – спрашивает Драко, и Гермиона отмечает, что он уже не уютно сидит на диване, а напряженно стоит, облокотившись на его спинку.
– Я новая староста, – пожимает плечами девушка.
– А что случилось со старой? – ухмыляется Драко. – Позорно сбежала, как и все гриффиндорцы?
Гермиона вплотную подходит к Драко и тыкает в него своим острым ноготком.
– Малфой, я шесть лет мечтала, что стану старостой. И даже если я каждый день буду просыпаться с гадюкой, я не сбегу. Ты понял меня? – она гневно сверкает глазами. Драко понял, что Гермиона уже знает о его маленьком фокусе.
– А если со мной? – дерзко улыбается он.
– Не поняла?..
– А если ты каждый день будешь просыпаться… со мной?
– Только через мой труп, Малфой. – Лицо Гермионы презрительно скривилось. Малфой делает шаг к ней, но гриффиндорка ловко вскидывает палочку, кончиком касаясь его горла. – Не в этой жизни, хорек. – И уходит.
Определенно, Драко был заинтригован. Взлетев к себе в комнату, он прям из бутылки делает несколько глотков. Он снял галстук и бросил его на кровать. Расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Ночь обещала быть длинной, и сам Мерлин подсунул ему Гермиону. Когда утопающий тонет, он цепляется за любую соломинку. Этой ночью ей будет Гермиона Грейнджер. Драко Малфой накладывает на себя заклинание хамелеона, полностью сливаясь с окружающей обстановкой. Дезиллюминационные чары всегда давались ему легко. Он проходит в комнату Гермионы и встает рядом с дверью, поджидая свою пташку.
Долго ждать не пришлось. Она аккуратно входит в гостиную и, убедившись, что его там нет, взлетает в свою комнату, захлопнув дверь. Гермиона вихрем пробегает мимо него, бросая что-то на свой стол, а затем быстро подходит к двери, щелкая замком. Лбом девушка прислонилась к косяку. Резким движением Драко выхватывает палочку у Гермионы из заднего кармана джинс и кладет к себе в карман. Перевернув девушку и прижав ее к двери, он шепчет ей в губы:
– Ну что, чувствуешь себя в безопасности за закрытой дверью? – Он снимает с себя чары, и глаза девушки удивленно расширяются.
– Ты снова пьян, Малфой, – с отвращением говорит Гермиона.
– А как же “Ахх, Драко”?
– Не помню такого.
– Не помнишь? – глаза Малфоя сужаются от гнева. – Я тебе напомню, – обещает он ей.
– Нет! – кричит Гермиона, но Драко уже навалился на нее всем телом и затыкает ее рот поцелуем.
Этот поцелуй значительно отличается от остальных. В нем нет ни нежности, ни страсти. Он приносит только боль. Это крик души. Гермиона чувствует, как слизеринец больно кусает ее за нижнюю губу, она чувствует, как кровь тонкой струйкой течет по подбородку. Девушка отчаянно сопротивляется, машет головой, пытаясь скинуть с себя губы Драко, а руками пытается его оттолкнуть. Но Малфой неумолим.
Слизеринец закидывает руки гриффиндорки себе за спину, чтобы не мешались, и Гермиона бьет его кулачками. Ногой он раздвигает ее коленки, прижимаясь к ней. Намотав ее длинные локоны на свой кулак, он вынуждает девушку откинуть голову назад, давая больше простора для его требовательного рта. Он больно кусает ее за шею, оставляя легкие кровоподтеки, а потом нежно проводит по ним языком, зализывая ранки. С губ Гермионы срывались стоны боли, но Малфою было глубоко плевать, по какой именно причине она стонет. Ему был важен сам факт. Этого было достаточно. Ее стоны распаляли его.
Он сходил с ума, чувствуя безграничностью власть над этим трепетным телом. Ее стоны становились все громче, а сопротивление слабело с каждой секундой. У девушки уже не было сил, она была на грани потери сознания, но слизеринца это не смущало. Он резко дернул края ее кофты, и пуговицы посыпались мелкой дробью на пол. Не расстегивая ее бюстгальтер, он резко дергает его вниз, освобождая ее грудь. Утробно зарычав, он зубами, до боли, сжимает сосок, вызывая очередной болезненный стон у Гермионы. Звуки, что издает гриффиндорка, приятно ласкают его уши, он ухмыляется, представляя, сколько еще подобных ночей у него впереди. Свободной рукой он больно сжимает сосок ее второй груди, поигрывая им, оттягивая в разные стороны, перекатывая между своими длинными пальцами.
Гермиона пытается ему сказать, чтобы он остановился, перестал ее насиловать, но как только ее рот открывается, откровенный стон срывается с ее губ. Снова и снова. Девушка чувствует, что ее тело тоже против нее. Она предательски намокает под уверенными движениями парня. Смирившись, что этот раунд за Малфоем, она обмякает, ее руки обессиленно свисают вдоль тела, глаза плотно закрыты. Она шепчет надрывисто:
– Как после этого ты будешь в глаза мне смотреть?
Но Драко не отвечает. Ему все равно, что будет потом. Потом есть смерть и боль, но сейчас есть власть, есть страх, есть покорность. И его это пьянит. Пьянит сильнее, чем огневиски на голодный желудок. Ее бесполезная кофта падает на пол, лифчик тоже летит следом. Расстегнув ее джинсы, он закидывает ее ноги себе на талию и стаскивает их вместе с трусиками.