– Не прикасайся ко мне! – ощетинилась гриффиндорка.
– А то что? – ухмыльнулся Малфой, рассматривая ее длинные ноги, которые показались из-под одеяла, пока она его выгоняла. Затем его взгляд скользнул выше, добрался до верха пижамы – очаровательная белая маечка с вырезом, под которой ничего не было. Он даже рассмотрел ее соски, которые заметно под ней выделялись. – Блять, Грейнджер, – сглотнул Драко. Проследив за его взглядом, Гермиона немедленно поджала под себя ноги и скрестила руку на груди. – Поздно, – проконстатировал блондин, с ногами забираясь в ее кровать.
– Нет, – закричала Гермиона, – не позволю! – но его жесткие губы уже опустились на ее. И Гермиону накрыло. Она ловила флешбеки, растворяясь в его руках. Она не отвечала, не трогала его, не касалась, но при этом плавилась в его сильных руках. Но Малфою было достаточно и того, что она не брыкается. Гермиона зажмурилась, пытаясь запомнить эти касания. Его руки по-хозяйски блуждали по ее телу, несильно сжимая бедра, легонько поглаживая грудь, зарываясь в ее волосы и оттягивая их назад. Но Гермиона не издала ни звука за все это время. Драко больно укусил ее за нижнюю губу, оттягивая ее вниз, но и тогда девушка даже не пискнула, а лишь вздрогнула в его объятиях.
Тогда Драко предпринял отчаянный шаг – медленно кружа пальцами правой руки по ноге девушки, он настойчиво поднимался вверх, к самому сокровенному. Но она даже не сделала попытки сжать ноги.
“Интересно”, – промелькнуло в голове у Малфоя.
Плавно кружа, он добрался до пижамных шортиков. Отодвинув в сторону ткань, он легко добрался до ее трусиков, сдвинув их в сторону. Коснувшись ее там, он удивился.
– Неужели ты меня не хочешь? – оторвался он от ее губ. Девушка отрицательно покачала головой. – Но почему? – парень искренне не понимал, почему раньше она всегда была влажной для него, а сейчас, спустя десять минут жарких тисканий, она совершенно сухая.
– Что, неприятно получать отказы? – ухмыляется Гермиона такой типичной “малфоевской” ухмылкой.
– Я люблю трудности, – и он снова целует ее. Жарко. Требовательно. Самозабвенно. Сминая все ее дальнейшие слова губами, буквально заставляя выкинуть все мысли из головы. Пальцами он нежно выкручивает ее сосок, заставляя девушку прогнуться в талии. Довольно улыбнувшись, он оставляет дорожку влажных поцелуев на ее скуле, спускаясь к столь обожаемой им шее. Чертя там даже ему непонятные узоры, он заметил, что Грейнджер сжала челюсти.
– Ну давай же, Грейнджер, – просит он ее, целуя в особо чувственное место на ключице. Но девушка лишь плотнее зажмурилась. Снова запустив руку между ее ног, он не выдерживая, кричит: – Серьезно? Я настолько плох?
– Просто я не хочу, – Гермиона открывает глаза.
– Врешь, – качает головой Драко.
– Ты до сих пор не веришь? – гриффиндорка смотрит на его руку, что по-прежнему поглаживает ее складочки, и Драко ее убрал.
– Но почему?
– А почему ты меня чуть не изнасиловал? – задает она ему встречный вопрос.
– Но ты была такая готовая, что…
– Но я тебе говорила, что не хочу! – Грейнджер начинает плакать. – Я никогда не забуду зверя, которого ты мне показал. Я оглядываюсь в коридорах, боясь наткнуться на твой оскал. Мне страшно, Малфой, реально страшно. Я боюсь даже приходить в эту башню, потому что не знаю, что со мной может случиться сегодня, – кричит она ему чуть ли не в лицо.
– Грейнджер, – тихо говорит Драко, – ответь на вопрос, – просит он. – То что было, оно ведь было, да?
– Ничего не было, Малфой, – шепчет девушка, не поднимая глаз.
– А как же чувства? Эмоции? Магия?
– Я бы хотела это вырвать из себя, чтобы не помнить, – поднимает она на него свои глаза, и парень видит в них море. Море всего. Но только не то, что он так отчаянно хочет найти в ее карих глазах. – Я никогда этого не забуду, Малфой, – слова причиняют парню боль посильнее, чем многочисленные Круцио. – Я уверена, твое лицо будет меня преследовать в кошмарах.
– Значит, ничего не было? – уточняет парень. И слезы, градом капающие на ее грудь, были ему ответом. – Ты когда-нибудь сможешь меня простить?
– Никогда, – решительно произносит она, но ее всхлип делает ответ чуть мягче, чем он должен был прозвучать.
– Дай мне свою палочку, Грейнджер, – закрывая глаза, просит слизеринец.
– Зачем?
– Просто дай мне эту гребаную палочку, – а потом чуть тише добавил: – Пожалуйста, – но Гермиона удивленно на него пялилась во все глаза, как будто он ей заявил, что Земля не круглая, а плоская и стоит на слонах, а те на черепахе. – Да не убью же я тебя, Грейнджер. Просто хочу кое-что сказать, а для этого хотелось бы быть уверенным, что ты меня не проклянешь, – ухмыляется он. Немного подумав, Гермиона кивает:
– Под подушкой. – Драко достает ее волшебную палочку, чувствуя, что магия приятно покалывает кончики пальцев. Он задумчиво крутит ее руками.
– Скажи мне, почему так произошло? – тихо шепчет он.
– Ты мне сделал больно, – встряхнув головой, словно снимая оцепенение, отвечает Гермиона.
– Это я все испортил? – Гермиона кивает. И Драко закрывает глаза. – Почему мы не можем еще раз попробовать?
– Малфой, ты в своем уме? Мы разные! – возмущается Гермиона.
– Но ведь раньше тебя это не останавливало.
– Мы разные, Малфой.
– Цвет формы – просто условность, Грейнджер.
– Я не про это. Просто… – девушка запнулась. – Просто ты всегда так делаешь, – голос девушки переходит на шепот. – В один день ты даешь мне взлететь высоко-высоко, я чувствую себя особенной, а потом резко сбрасываешь на землю. Ты не считаешься с моим мнением, ты ломаешь меня, подстраивая под себя. И как только я где-то прогибаюсь, ты берешь то, что тебе нужно. – Она чуть ли не плачет. – Уходи к своей… Паркинсон.
– Ты ревнуешь? – не верит парень своим ушам.
– Я тебя ненавижу, – коротко отвечает гриффиндорка.
– Я не сделаю тебе больно, Грейнджер, – обещает блондин, вглядываясь в ее лицо, но Гермиона отрицательно качает головой.
– Уйдет сегодня боль, но завтра она вернется. Она все сильнее и сильнее, мне даже больно смотреть на тебя. Как будто вот тут, – она показывает на левую часть груди, – что-то обрывается. Я чувствую, что меня изнутри что-то ломает. Что-то царапает, пытаясь вырваться из этого чертова круга ада, который ты создал для меня! Но тебе этого мало!
– Прости, – одними губами произносит Драко.
– Ты думаешь, что можно сломать мир человека, исковеркать его, усилить болью, а после выкинуть, сказав “Прости”? – Гермиона истерично засмеялась. – Так не работает, Драко.
Драко.
Драко.
“Черт возьми, она первый раз назвала меня по имени”.
Из глаз парня выкатилась одинокая слеза, теряясь в уголке его рта. Было видно, что Драко в печали. Как будто ему действительно было до всего этого дело.
– Я не куплюсь на твои слезы, Малфой, – холодно произносит Гермиона.
– Позволь мне немного слез, Грейнджер, – он внимательно рассматривал ее, будто видел в первый раз. Изучал каждую черточку лица. Каждую морщинку, которая появлялась, когда она хмурилась или сдвигала брови. Каждую родинку или веснушку. Драко видел, что Гермиона вообще не понимает, что происходит. Да и откуда она могла знать, какая война происходила внутри него.
– Грейнджер, – начал Драко. – Я эгоист. – Он берет ее руку в свою, легонько сжимая. – Прости меня. – Он видит, что она хочет что-то сказать или спросить, поэтому продолжает, показав ей знак, что сейчас она должна молчать. – Я хочу тебе сказать одну вещь, и пожалуй, это самая важная и эгоистичная вещь за всю мою жизнь. Я просто должен это сказать, иначе сойду с ума. Просто выслушай меня, не перебивая, – Гермиона кивает. – Я люблю тебя, Грейнджер. Я люблю тебя так сильно, что не могу быть эгоистом. Почему ты этого не понимаешь? – из глаз Драко начинают медленно капать слезы. – Почему ты этого не заметила? – он делает горький вздох. – Я тебя совсем не заслуживаю. Ты самое светлое, к чему я прикасался. А вот Поттер или этот нищий тебя заслуживают. – Он нежно касается своими губами ее лба. Девушка отстраняется от него и открывает рот, чтобы сказать, но Драко прикладывает свой указательный палец к ее губам, не давая ей этого сделать. Он не знает, что она сейчас скажет, и боится передумать. – Мерлин, я так не хочу, чтобы ты все это забывала. Но ты все забудешь, – тихо закончил он.