Гермиона вздрогнула, когда ее каблуки стукнулись об пол. Она гордо подняла подбородок, как-будто это не ей было мучительно больно последние три с половиной часа. Но Малфой чувствовал, что она натянута, как струна.
Голова у Малфоя была забита различными вопросами, но он не хотел прерывать столь восхитительное молчание. Голова же Грейнджер была пуста. Драко замечает ее волшебную палочку, неуклюже торчащую из кармана мантии, и тут же берет ее в свои руки. Знакомые нотки магии приятно колют его ладони.
Он разворачивает гриффиндорку лицом к себе. Затуманенные лунной дымкой глаза стали приходить в себя. Взгляд тут же становится сфокусированным, но не надолго.
– Малфой, – бросает она и снова уходит в себя.
Драко поражён. Она не проклинает его, не убегает, сверкая пятками, ей… безразлично. Он очень хорошо изучил эту эмоцию этим летом. Он жив только благодаря ей.
– Грейнджер, – легонько трясет он ее плечи.– О чем ты говорила с Забини?
– Я не помню, – она прикусывает губу, стараясь вспомнить.
– А с Ноттом?
– С кем?
– С Тео.
– О Малф.. – но тут же исправляется, – о тебе, – все же неприлично говорить о человеке в третьем лице в его присутствии. А Гермиона была приличной до кончиков ушей.
– Зачем? – Драко ошарашенного неё смотрит.
– Я не помню, как мы к этому пришли, – Гермиона пытается уйти от щекотливого разговора.
– А чем закончили? – он смотрит ей прямо в глаза.
Гермиона не отводит взгляд, смотрит упрямо и открыто, отмечая про себя, какие у него глубокие глаза. Просто сталь. Расплавленная сталь, которая медленно плещется, переливаясь всеми оттенками серого. А при лунном свете его взгляд ещё прекраснее.
– Он посоветовал мне начать общаться с тобой, – тихо и виновато, будто пойманная с поличным, говорит рыжеволосая девушка.
В голове у Драко проносится бешеный ураган мыслей, начиная с «ничего себе» и заканчивая «я подарю ему огневиски», но вслух он смог промычать только:
– Ммм, интересно, – уголки губ приподнялись, брови недоверчиво поползли наверх.
– Это был не целенаправленный разговор о тебе и не сплетни, – поспешно добавляет она. – Просто мы обсуждали, как сильно зависим от других. Как нам важны друзья. Как мы наверу воспринимаем чужое мнение, даже ошибочное, прикрывая это дружбой или заботой, – она переводит дыхание, – Ну знаешь, как обычно бывает – начинаете обсуждать что-то, а потом резко переносите это на себя.
Драко кивнул в знак согласия. Но нет, он не знал, какого это. У него не было друзей. У него были верные Крэбб и Гойл. Преданный и заботливый Забини. Нотт, разделяющий его взгляды. Панси, которая смотрела ему в рот. Но друзей, с которыми он обсуждал бы прочитанную книгу, у него не было.
У Драко Малфоя была слепая преданность семье. А теперь ещё вроде как и фанатичная верность Темному Лорду. Но он был одинок в любом круге. Он мечтал найти друзей.
– Я пожалею об этом разговоре, но сейчас это не имеет значения, – пожимает плечами Гермиона.
Не долго думая, парень крепко обнимает девушку, сильно сжимая ее рёбра.
«Как жаль, – проносится в голове у Драко, – что нельзя заставить человека полюбить тебя или начать дружить, вот так вот просто крепко-крепко обнимая, будто-то от этого зависит жизнь».
Гермиона не обнимает его в ответ, но и не отталкивает. Девушка шокирована поведением парня. Такого Малфоя она не знает, а значит он может быть опасен.
Также резко, как он обнял ее, столь резко он и отстранился. Лишенная опоры девушка покачнулась, но смогла удержать равновесие.
– На утро ты не будешь жалеть об этом, – как-то грустно говорит слизеринец. – Ненавидь какого-то другого, но не меня, – произнести фамилию «Уизли» он просто не мог.
Гермиона широко распахнула глаза, когда он направил на неё палочку. Ее палочку.
– Кажется, это начинает входить в привычку, – усмехается Малфой.
Гермионе кажется или палочка действительно дрожит в его руках? Она открывает рот в немом вопросе, но мир неожиданно пошатнулся, разум заволокло дымкой. Девушка была готова поцеловаться с холодным полом Астрономической башни, но сильные руки предотвратили это неизбежное столкновение. Гермиона опять приоткрывает рот, чтобы спросить, что это за пагубная привычка такая у Малфоя или что он сделал с ней, но грустное «Обливиэйт» стало ей ответом, который на утро она и не вспомнит. Последнее, что чувствует Гермиона, это как кто-то ее прижимает к себе, будто мама в детстве, и аккуратно целует в висок.
«Все будет хорошо, – проносится в голове у гриффиндорки».
Гермиона Джин Грейнджер широко распахнула глаза. Она всегда просыпалась без будильника, но упорно его заводила – на всякий случай, как сказала бы миссис Грейнджер. Гермиона лежала на спине, уставившись в потолок. Где-то в левой стороне груди пульсировала боль от предательства Рона Уизли. Но боль была такой приглушенной, будто она застукала его не сегодня ночью, а год назад. Просто осадок. Но лучше его не взбалтывать.
Сегодня была среда, а это значит, что настало время первого факультатива по ЗОТИ с Малфоем. Подумать только, она посмела пререкаться с самим Снеггом! В голове не вяжется, но ничего не поделать.
Свесив ноги с кровати, Гермиона поболтала ими, вспоминая волшебного Тео. Мысли об этом юноше с васильковыми глазами притупляли мысли о Рональде. Кто он? С какого факультета? Он не назвал свою фамилию, поэтому она не знала, как его можно найти. Вчера на нем была одежда без нашивок, что немного загоняло девушку в тупик.
В этот раз Гермиона закрыла за собой дверь ванной комнаты. Каждое ее утро начиналась одинаково – она рассматривала себя, пытаясь заметить малейшие изменения в своей теле. В этот раз также не было каких-то явных изменений, только взгляд стал более спокойным. Более уверенным. Подмигнув своему отражению, Гермиона принялась за утренний туалет.
Холодная вода взбодрила девушку. Она была готова к новому дню. Готова ко всему. Но только не ко встрече с Малфоем, поэтому она быстро юркнула обратно к себе в комнату.
Как обычно девушка выбрала черную юбку, чуть выше колен. Без разреза, без рюшечек, без прочих милостей. Такая же строгая, как и сама Гермиона. Идеально белая блузка. Капроновые колготки телесного цвета. Черные туфли на «школьном» каблучке. Гордо она завязывает красный галстук. Идеально чистая школьная мантия завершает ее образ. Не богато, конечно, но зато чисто и со вкусом. Кокетливо улыбнувшись самой себе, Гермиона провела гигиенической помадой по губам. Это было ее маленькой тайной и хитростью.
Джинни так и норовила накрасить Гермиону, но девушка упорно отказывалась, позволяя экспериментировать над собой только по праздникам. Поэтому магловская помада была компромиссом, Гермиона смазывала губы, которые часто трескались и сохли, а Джинни верила, что это блеск для губ и лелеяла мечту, что когда-то ее подруга будет с косметичкой на «ты».
Подмигнув своему отражению в дверце шкафа, Гермиона перекинула сумку через плечо и покинула комнату, с осторожностью глядя в грядущий день. Малфоя она не встретила, но парящая записка привлекла ее внимание. Гермиона удивилась такому способу взаимодействия с Малфоем, но все же пришла к выводу, что лучше уж так, чем гавкаться по мелочам. Пробежав по записке беглым взглядом, девушка нахмурила брови и затолкала пергамент в сумку.
Утро было добрым, пока она не наткнулась на имя Рона Уизли. Тряхнув головой, девушка отправилась на завтрак.
– Ты какая-то сегодня другая, – улыбнулась ей Джинни, когда они вдвоём сидели обособленно от всех.
– Какая? – улыбается Гермиона.
– Счастливая, – немного с завистью произносит Джинни, и девушки громко смеются. – Гарри вот ходит черней тучи.
– Ну вечер со Снеггом позволяет немножко взгрустнуть, – фыркает Гермиона.
Было видно, что Джинни хотела как-то пошутить, но к ним подсел Рон, и девушка замолкла. Молчание становилось неловким.
– Гермиона! – вдруг зовёт Рон подругу.
Гермиона вздрагивает от неожиданности и смотрит на него выжидающе.